– Вы в камере пыток?
– Да, но мы не видим здесь двери.
– Ах! Если бы я только могла дотянуться до нее… Я бы постучала в дверь, и вы бы нашли ее.
– Это дверь с замком? – осведомился я.
– Да, с замком.
Я подумал: из комнаты она открывается ключом, как и все двери, но с нашей стороны наверняка – с помощью пружины и противовеса, и это будет нелегко проделать.
– Мадемуазель! Если честно, нам совершенно необходимо, чтобы вы открыли эту дверь.
– Но как? – послышался дрожащий голос несчастной. Мы услышали, как она попыталась освободиться от своих пут.
– Мы справимся с этим только с помощью хитрости, – сказал я. – Нужно найти ключ от этой двери…
– Я знаю, где он, – ответила Кристина, явно измученная только что приложенными усилиями. – Но я крепко привязана!.. Негодяй!..
И она разрыдалась.
– Где же ключ? – спросил я, велев виконту замолчать и позволить вести дело мне, потому что у нас не было ни одной лишней секунды.
– В его спальне у органа, вместе с другим маленьким бронзовым ключом, к которому он тоже запретил мне прикасаться. Оба они лежат в маленьком кожаном мешочке, который он называет «мешочком жизни и смерти»… Рауль! Рауль! Бегите отсюда!.. Все здесь странно и ужасно… Эрик совсем обезумел, а вы в камере пыток!.. Возвращайтесь тем же путем, каким пришли! Эта комната неспроста так называется!
– Кристина! – возразил молодой человек, – мы выйдем отсюда вместе или вместе умрем!
– Но выбраться отсюда постараемся целыми и невредимыми, – заметил я. – Мы должны сохранять самообладание. Почему он привязал вас, мадемуазель? Вы же и так не можете выбраться из его дома, и он это прекрасно знает.
– Я хотела покончить с собой. Вечером, после того как он доставил меня сюда в полуобморочном состоянии, он привел меня в чувство и ушел, оставив меня одну. Сказал, что должен повидать своего банкира! Когда вернулся, он нашел меня в крови… Я хотела убить себя, разбив голову о стену.
– О Кристина!.. – застонал Рауль и заплакал.
– После этого он связал меня… Мне позволено умереть только завтра в одиннадцать часов вечера.
Весь этот разговор через стену был гораздо более отрывистым и торопливым, чем я смог это передать на бумаге. Часто мы замирали посреди фразы, потому что нам чудились подозрительный скрип, шаги, шорох… Кристина спешила нас успокоить, говоря:
– Нет! Нет! Это не он!.. Он ушел! Он действительно ушел! Я слышала, как закрылась дверь, ведущая к озеру.
– Мадемуазель! – сказал я. – Монстр, который вас привязал – он вас и развяжет. Просто надо найти правильный подход к нему. Не забывайте – он вас любит!
– Как бы я хотела забыть об этом навсегда…
– Постарайтесь ему улыбнуться. Умоляйте его. Скажите ему, что веревки причиняют вам боль.
Но Кристина Даэ прервала нас:
– Тихо!.. Я что-то слышу! Это он!.. Уходите! Уходите! Уходите!..
– Мы не можем отсюда выйти, даже если бы захотели! – объяснил я как можно убедительнее. – Отсюда нет выхода. И мы в камере пыток!
– Тише! – снова выдохнула Кристина.
Все трое замолчали.
Тяжелые медленные шаги отчеканили за стеной, затем замерли и снова послышались.
Раздался шумный вздох, за которым последовал вопль ужаса Кристины, и мы услышали голос Эрика.
– Прошу прощения, что показываю вам свое лицо. Но я в прекрасном состоянии, как видите! Он сам виноват. Зачем он явился? Может, спросить, который час? В таком случае он больше ни у кого не будет спрашивать время. Сирена знает свое дело…
Еще один вздох – глубокий, грозный, идущий, казалось, из самой бездны души.
– Почему вы кричали, Кристина?
– Потому что мне больно, Эрик.
– Я думал, что напугал вас…
– Эрик, ослабьте мои узы… Я ведь в любом случае ваша пленница.
– Вы снова захотите умереть.
– Вы дали мне время до завтрашнего вечера, Эрик.
Шаги снова двинулись по полу.
– В конце концов… раз уж мы должны умереть вместе… Я тоже спешу, как и вы. Да, я тоже устал от этой жизни, вы понимаете? Подождите, не двигайтесь, я вас развяжу. Вам достаточно сказать всего одно слово: «Нет!» И все будет кончено – немедленно, для всех… Вы правы. Зачем ждать завтрашнего вечера? Ах да, потому что так мы бы поступили достойно!.. Эх, я всегда зависел от правил приличия… благородства… Как ребенок! В жизни нужно думать только о себе, о своей собственной смерти. Остальное неважно… Вас удивляет, что я такой мокрый? Ах, моя дорогая, я просто не вовремя вышел из дома… Хороший хозяин в такой ливень и собаку не выгонит на улицу!.. И вообще, Кристина, я думаю, что у меня галлюцинации… Вы знаете, тот, кто только что звонил моей сирене, вряд ли еще раз позвонит со дна озера. Он был похож… Вот, повернитесь… Вы довольны? Теперь вы свободны… Боже мой! Ваши запястья, Кристина! О, я и правда причинил вам боль! Уже за одно это я заслуживаю смерти… Кстати, о смерти: мне нужно пропеть ему реквием!
Когда я услышал эти ужасные слова, я не мог не испытать ужасного предчувствия. Однажды я тоже позвонил в дверь чудовища… Конечно, сам того не ведая. И, похоже, запустил какую-то систему предупреждения. Я вспомнил две руки, появившиеся из непроницаемо-черной воды. Кто был тот несчастный, кто сегодня забрел на эти берега?
