– Он ведь их поверенный, бабуля, – сказала Флора, беря еще пирога. – А после смерти леди Одры осталась куча бумаг. Это не так просто, как вручить ключи новому лорду Чедвику. Да к тому же, кто знает, может, на свете есть еще один потомок Линвуда.
– Правда? – спросила я, удивляясь тому, как хорошо Флора разбирается в наследственных делах.
Бабуля Лил качнулась несколько раз в кресле, мягко отталкиваясь от пола. Тихий скрип сопровождал нашу беседу.
– А как насчет мистера Саттерли? – продолжила расспросы я, гадая, какие еще пикантные тайны ей известны.
Флора едва не подавилась пирогом и быстро запила его глотком чая. Наверное, это было слишком бесцеремонно, однако служанка знала чересчур много, и я не могла оставить ее в покое.
– А-а… – протянула бабуля Лил, и звук повис в воздухе. – Уж сколько слухов ходит о смерти кузнеца. Не странно ль: он встретил смерть аккурат по дороге в Сомерсет, а лорд потом взял под крыло его мальчонку. – Она подняла белые брови. – Снова козни проклятия!
Интересно, дошли ли до старушки слухи о тайне происхождения Уильяма.
– А с чего началось проклятие? – спросила я, оставив без внимания пинки Флоры под столом.
Она широко распахнула глаза.
– В Сомерсете пропадали служанки. Все молодые да красивые. Не раз их находили мертвыми: спустя много дней тела выбрасывало на берег, побитые о скалы, раздувшиеся от соленой воды. Одно вам скажу: вовсе не тайна, кто это сделал. – Старушка задрала подбородок и уставилась на дверь. – Лорд Чедвик Третий!
– Дед Одры? – уточнила я, вспомнив зловещий портрет в библиотеке, горящие глаза, побелевшие костяшки пальцев.
– Ага, – кивнула она. – Как-то ночью я и сама слыхала. Я прибираться на кухне заканчивала, все уж по комнатам разошлись. Дров в огонь подбросила, тут и услыхала вой. И доносился он из-под половиц кладовой, вот что.
– Может, то был ветер, бабуля, – сказала Флора, но как-то не слишком уверенно. Похоже, она слышала эту историю много раз.
– Да разве ветер зовет на помощь? – отрезала старушка. А потом снова, с ясными глазами, повернулась ко мне. – Сначала стонали негромко, будто ослабнув… – Она повторила не своим голосом: – «Помоги мне!»
Тысячи мурашек пробежали у меня по коже. Рука моя вздрогнула и задела чашку, едва не расплескав чай. Я пробормотала извинения и съежилась в кресле.
Бабуля Лил продолжила:
– Я удрала так быстро, как только ноги унесли. Разбудила старшую горничную, да покуда притащила ее на кухню, голоса уже было не слыхать. – Она откинулась на спинку кресла и сделала затяжку табака. – Та отмахнулась, мол, мне все помстилось, да только вот что я вам скажу: кто бы ни звал на помощь, той ночью он помер. Это все моя трусость, вот что решило ее судьбу.
– А когда это случилось? – спросила я, чувствуя, как мурашки бегут по рукам.
– Да уж пятьдесят годков тому, мисс. Вскоре я ушла из Сомерсета и больше туда ни ногой.
Я допила чай, не ощущая вкуса. Все, о чем я могла думать – это те слова: «Помоги мне!».
Бабуля Лил потянулась за тростью и, поморщившись, встала. Однако сил пригвоздить взглядом Флору у нее хватило.
– Ты все от моих слов отмахиваешься, а я таки скажу: леди Одра заплатила за грехи деда. То призраки мертвых служанок столкнули ее со скалы. И они не успокоятся, пока весь дом не сгинет в пучине.
Перед тем как мы ушли, старушка поцеловала Флору в щеку и подарила ей прекрасный осенний букетик. Я было решила, что это поможет нам покинуть ее дом на приятной ноте, но на лице Флоры отражалась усталость. Я вспомнила, как она говорила, будто старушка немного не в себе, и встревожилась, что позволила той вновь предаться ложным воспоминаниям.
Но удаляясь с каждым шагом от ее коттеджа, я перебирала в памяти слова, что одолевали меня, будто надвигающаяся тошнота.
Ну конечно, это лишь совпадение.
