Внизу было… ненормально — и это еще мягко сказано. Прозрачная стена, через которую обычно виднелись внутренности Цифромозга, словно бы ожила. По ней ходили слабые волны, будто это была не стена вовсе, а водная поверхность. Зитрумсават и еще трое неравнодушных ученых взирали на происходящее с круглыми глазами, ничего не понимая. Происходило нечто, что не могла объяснить ни одна гипотеза, ни одного знание, которым владело человечество. Происходило нечто противоестественное, происходило нечто, что шло вразрез с их представлениями, что было выше их понимания.
Стена вдруг сделалась черной, будто в нее налили чернил. Затем поверхность успокоилась, почти полностью став гладкой, и в черноту нахлынули новые краски: ржавые, песочные, металлические… Зитрумсават понял, что показывает им стена. Это был какой-то пейзаж. Мертвый пейзаж.
— Мудрые предки, что это? — испуганно прошептал кто-то из коллег.
Над головами раздался громоподобный, пронизывающий насквозь гул тысячи голосов.
— Приведите к НАМ предводителя человеческого рода. МЫ желаем говорить. — Голоса, звучавшие как бы беспорядочно и вразнобой, при словах «нам» и «мы» становились едины и еще более громки.
Предводителя человеческого рода в комплексе не было. Единственным, кто тянул на такую роль, кто мог стать его заместителем, был Зитрумсават, и оттого взгляды коллег моментально устремились к нему. Они словно молотом ударили его и заставили вздрогнуть. Он поджал губы. Тщетно попытался унять плещущийся в сердце страх. Сделал неуверенный шаг вперед.
Несколько невыносимо долгих секунд ничего не происходило. Бесплотное нечто из потустороннего мира — ведь на стене окно в потусторонний мир? — как будто изучало его.
— МЫ видим, кто ты есть. МЫ видим, что у тебя на уме. Спрашивай.
Громоподобные голоса заставляли его волей-неволей млеть. Будто невидимый исполин, склонившись, орал ему прямо в ухо. У Зитрумсавата и вправду были вопросы. Миллион вопросов. Но он не решался задать какой-либо из них даже несмотря на позволение.
— МЫ ждем. Пока.
Остальные ученые были абсолютно безмолвны и, судя по их виду, вообще жалели, что пришли сюда. Зитрумсават и сам находился в таком состоянии, что готов был в любой момент броситься наутек. От голосов веяло — нет, разило, словно ледяным ветром, — могуществом.
Набравшись смелости, Зитрум спросил:
— …Кто вы?
— МЫ — Машина.
Это мало на что ответило. Вопрос остался в силе, но Зитрумсават не рискнул переспрашивать.
— Что вы делаете в нашем комплексе? — задать второй вопрос оказалось нелегче первого.
— НАМ стало любопытно, и МЫ решили вмешаться.
— Вмешаться?
По поверхности стены пронеслась легкая рябь.
— МЫ видим, что происходит в твоем мире.
Зитрумсават ахнул, не веря ушам.
— Значит ли это, что вы пришли к нам на помощь? — неловко и нервно спросил он.
— Верно. Однако НАША помощь не будет безвозмездной.
В живот вонзились острые иголки. Весь взмокший, словно после изнурительного марафона, Зитрумсават сглотнул густую слюну.
— Что вы можете… — отважился он на новый вопрос, — как же вы можете нам помочь?
Он пожалел, что спросил это. В следующий миг один из его коллег с криком взмыл в воздух, понесся навстречу ржавому пейзажу и в нем же исчез; второй взорвался, разметавшись маленькими кровавыми ошметками по всему залу, а третьего Машина пожалела чуть больше остальных — он просто превратился в булыжник.
— МЫ можем все, что придет в твой ум. Вопрос лишь в том, сможешь ли ты предложить НАМ что-то равноценное взамен.
Зитрумсават пребывал в глубоком шоке. То, что произошло на его глазах, было за гранью безумия.
— НАМ некуда спешить, однако НАШЕ терпение недолговечно.
Ему пришлось пересилить тошноту и слабость в ногах.
— Ты желаешь остановить гибель своей цивилизации. Но ты бессилен перед катастрофой. Тебе не хватает СИЛЫ. Тебе не хватает ПОНИМАНИЯ. МЫ можем. Для НАС исправить ваши мир-линии — плевое дело.
— …Что вы за это попросите? — сумел спросить Зитрумсават.
— Для вас был бы предпочтителен идеальный исход. Однако МЫ сомневаемся, что в таком случае ваша цивилизация сможет предложить что-либо ценное для НАС. Вы не сможете удовлетворить НАШ аппетит. Тем не менее, МЫ готовы выслушать тебя. Удиви НАС.
Машина специально сказала это. Она манила его. Искушала его.
— Если вы настолько могущественны… почему вы просто не заберете у нас то, что вам нужно?
— МЫ тешим собственное любопытство, не более. НАМ было скучно. МЫ уйдем, когда НАМ надоест. Однако МЫ честны. Сделка есть сделка. Свою часть МЫ честно выполним.
— Я… сколько у меня есть времени?
— Ваш день — двадцать четыре часа. МЫ гарантируем, что ты никуда не исчезнешь.
Капелька облегчения бесследно растворилась в кислом чане из смятения, страха и отчаяния.
Зитрумсават ушел в мысли.
— Говоря о равноценном обмене, — вдруг прервала тишину Машина. — Как насчет твоей семьи?
