Сестра ничего не ответила. Возможно, не нашла сил. И, скорее всего, ничего не поняла из его слов. Но, несмотря на это, она не раздумывая доверилась ему, протянув дрожащие руки. Он наклонился, и она положила холодные ладони ему на плечи. Затем он медленно и осторожно, словно держал хрупкий сосуд, помог Маленьер встать на ноги. Отец стоял в стороне и наблюдал за ними. Оно и к лучшему. Его помощь была совершенно не нужна.
Маленьер стояла неуверенно, по большому счету, это была заслуга Гилмекарда, а не ее.
— Ты… — проронила сестра, разглядев отца получше. Гилмекард чувствовал, что она хочет сказать больше, но не может.
— Не пугайтесь, — сказал отец, а затем коснулся локтя Гилмекарда.
Дом исчез. В следующий миг они оказались в совсем другом месте. Высокий потолок, белые стены, стекла повсюду, холодный пол и тишина, мертвая тишина.
— Мы в научном комплексе, — объяснил отец. — Вы слышали про него. «Сосредоточие ума человеческой цивилизации». Сосредоточие ума, которое оказалось слишком глупым, чтобы вовремя осознать собственную глупость. Здесь я и другие ученые пытались решить проблему с исчезновением людей.
Так поэтому отец отдалился от них? Нет, это его не оправдывает. Он отдалился задолго до того, как все началось.
— За мной, — негромко сказал отец.
Придерживаемая братом, Маленьер кое-как сделала шаг вперед. Потом еще один, с еще большим трудом. Так дело не пойдет, понял Гилмекард и недолго думая взял ее на руки. Она была достаточно легкой, чтобы нести ее и не устать при этом. А сейчас, заболевши и похудев, она стала еще легче.
— Я пойду… — слабо возразила она.
— Вряд ли, — ответил он.
Они спешили. Коридоры были абсолютно пусты.
— Где все? — не мог не спросить Гилмекард.
— Исчезли, — отозвался Зитрумсават. — Поглощены.
Гилмекард не совсем понял, о чем говорит отец, и насторожился.
— Как ты переместил нас сюда? Что это за технология?
— Это был не я.
Внезапно над их головами загремел голос. Вернее, тысяча голосов, будто бы пытавшихся перекричать друг друга. Они гремели из каждого динамика, словно весь комплекс говорил с ними.
— Маленьер Диенгенвакс. Жертва человеческого любопытства. Одна из миллиардов. Иная форма, но тот же результат… Информация, коей еще недавно было полно ее тело, медленно и мучительно исчезает. Одного взгляда достаточно: нет возможности восстановить в прежнем виде. Сломано. Разрушено.
— Умолкните, — процедил Зитрумсават сквозь зубы.
Голоса этого, кажется, не услышали, но хорошо услышал Гилмекард. Он все меньше понимал, что происходит, однако ясно понял, что у сестры мало шансов. В этот момент словно какой-то пресс надавил на его сознание, и он почувствовал, как тяжелеет его тело, и как на месте внутренностей образуется пустота.
— Кто вы такие? — выкрикнул он.
Голоса его не услышали. Или проигнорировали. Однако ответил отец:
— Машина. Наша спасительница.
Гилмекард погрузился в еще большее смятение.
Они зашли в просторное помещение, где было множество разнообразных механизмов, конструкций и приборов. Немало из них были не до конца собраны, и Гилмекард предположил, что они находятся в отделе с новыми разработками и изобретениями. Во всяком случае, ни один из здешних предметов он прежде никогда и нигде не видел.
— Посади ее сюда.
Зитрумсават кивнул на металлический ящик. Гилмекард усадил сестру и вдруг заметил, что на столе рядом лежит хромированная человекоподобная кукла или Гувшпаитнад, как гласила выскочившая голограмма чертежа. Маленьер оперлась одним плечом о стол и замерла в таком положении. Спустя несколько секунд отец нахлобучил ей на голову какой-то шлем. На шлеме, в зоне виска, замигал синий огонек, потом он перестал мигать и загорелся зеленый. Тогда Зитрумсават снял шлем и надел его уже на куклу.
Отец некоторое время, замерев, неотрывно взирал на стол, будто чего-то ожидая. Затем тяжело вздохнул.
— Бесполезно. Сомневаюсь, что кто-то в мое отсутствие мог взяться за доработку. Она не оживет.
— Отец? — позвал Гилмекард.
— Нет… Как я могу?.. — бормотал тот. — Это не спасение, я просто заключу ее в чужом теле…
— Отец?! — снова позвал Гил, теперь громче. — Ты потрудишься объяснить мне, что ты делаешь?
Зитрумсават как бы очнулся и посмотрел на сына.
— Я… Я все пытаюсь обойтись малой кровью.
— Это ничего не объясняет!
— Позволь объясним МЫ, ибо мысли твоего отца занимает другое, — опять вмешались голоса. — Твой отец придумал план. МЫ почти заключили с ним сделку. Однако он колеблется. Не хочет давать последнее согласие. Все ищет лучший путь. Снова думает о всем человечестве, хотя ранее вроде бы отринул это. Он не доверяет НАМ, как ты не доверяешь ему.
Когда голоса стихли, Гилмекард смятенно посмотрел на отца.
— С кем ты связался?
— Это бог во плоти, Гилмекард. Или, правильнее сказать, в железе. — Его взгляд сделался стальным. — Мы спасем твою сестру. Обязательно. И тебя тоже спасем. Все будет хорошо.
— Отец!
