У меня громко урчит в животе. Вот так, блин. Желудку пофиг, в каком ты состоянии и какие у тебя проблемы. Будь добр набить его жратвой, а потом можешь убиваться сколько хочешь.
— Я знаю одну коробку с дверью, — говорит призрак. — Возможно, там найдется что-то, что ты сможешь съесть.
— Веди, раз так… — отзываюсь я с унылым вздохом.
Вообще, в лесу наверняка есть что-то съедобное — только я, на фиг, не знаю, что можно жрать, а что нет. А ставить на себе опыты не хочется. Охотник из меня тоже никакущий, как и выживальщик — даже если мне посчастливится раздобыть мясо, приготовить я его не смогу, для этого надо ведь сначала развести дурацкий костер… Блин, и пить хочется очень… Может, если меньше об этом думать, то и меньше будет хотеться? Пока что попробую так…
— Как т-ты оказался в лесу, дружище? — интересуюсь я.
— «Оказался» — не совсем верное слово для моего случая… — не сразу отвечает он. — Сколько помню, лес был всегда.
— То есть ты здесь как бы родился?
— «Родился»?
— П-проехали. Про мир наверху не слыхал? Ты в курсе, что лес — это его только малюсенькая часть?
— Правда? — взбудораживается призрак, светясь ярче. — Так вот что находится за пределами… мне всегда было интересно. Подожди, ты сказал «наверху»? Значит, мы под землей?
— Ты не знал? Ты ж призрак, сквозь стены ходишь и все такое, мог д-давно уже сгонять на поверхность.
— Какая-то сила удерживает меня здесь, — признается он. — Далеко отсюда я не могу отходить.
Наверно, думаю, поэтому он до сих пор со мной. Еще бы, я для него первое существо за долгое время, с которым можно поговорить. Неудивительно, что он ко мне прилип, как пиявка. Так если подумать, ему нет смысла делать мне какие-то гадости, предавать меня, наоборот, в его же интересах сделать так, чтобы я прожил как можно дольше.
Призрак наверняка слышит это все, но предпочитает промолчать. И этот мысленный комментарий он тоже слышит. И этот…
Ладно. Идем мы, в общем, идем, долго идем, целый час, наверно, вокруг все одинаковое, аж тошно. Вдруг слышу: журчит поблизости. Я тут же застываю на месте и прислушиваюсь: все еще журчит, значит, не показалось — где-то течет вода.
— Давай проверим, — предлагает призрак.
Вскоре мы обнаруживаем небольшой ручеек. Вода прозрачная, блестящая, прямо-таки манит своим видом. Я приближаюсь к ручейку и замечаю с другой его стороны движение — какая-то живность юркнула в высокую траву. Правильно, на фиг, уносите ноги, если они у вас есть. Теперь это все — мое.
Я опускаюсь на колени и зачерпываю воду в ладони. Холодная. Выглядит как обычная вода. Внимательно всматриваюсь — вроде ничего подозрительного не плавает. Ну, того, что невооруженным глазом увидеть можно…
— Как думаешь, это м-можно пить? — гляжу я на призрака.
— Животные пили, — замечает он.
— Точно?
— Мне так показалось.
— Это не совсем тот ответ, который я х-хотел услышать.
— Кажется она нормальной.
— Вот именно, — цокаю я языком. — Много в последнее время стало этих «кажется».
Поколебавшись, я все же пью из ладоней. Пересохшее горло, почувствовав долгожданную влагу, требует еще. Я набираю воду и пью, набираю и пью, потом вовсе опускаюсь на четвереньки и присасываюсь губами к речке. С голодухи и вода как сладкая газировка. Пью до тех пор, пока не чувствую, что желудок переполнен, как шарик. Это должно перебить голод на какое-то время.
Я удовлетворенно выдыхаю и сажусь на траву. Ну, теперь остается надеяться, что я не загнусь. Что плохо: у меня даже нет с собой фляги. Грегор вообще насчет меня не парился, скотина. С самого начала меня, на фиг, в расход пустить планировал. Ладно хоть костюм рейнджерский подогнал…
Мы с призраком топаем дальше.
— Ты в курсе, п-почему кристаллы то включаются, то выключаются? — спрашиваю я.
— Нет, — отвечает призрак. — Для меня это такая же загадка.
— А свет раньше вот так преждевременно выключали?
— Такое произошло впервые. Меня это тоже удивило.
— Вот как…
— Более того, у меня возникло впечатление, будто лес что-то почувствовал…
— Почувствовал? Ты г-говоришь о нем…
— Да, как о живом и разумном существе. Потому что таковым он и является.
— Ага… — говорю, в сомнении растягивая это «ага».
— Что-то раздражило его, — добавляет призрак.
— Поэтому выключился свет?
— Кто знает… О, а вот и та самая коробка.
Смотрю я, значит, на «коробку с дверью», и понимаю, что ни черта это не «коробка с дверью». В смысле, формально-то коробка, да, только она старая, полуразрушенная, и двери у нее нет и в помине. Коробка, чем бы она раньше ни была, утопает в земле, как землянка, так что судить о ее реальных размерах сложно. Ее металлические стены медленно, но неумолимо поедают ржавчина на пару со мхом. Она в одиночестве торчит посреди леса как бы совершенно не к месту.
— Что-то меня это начинает напрягать, — говорю. — В лесу кто-то жил р-раньше, что ли? Откуда в нем такое сооружение взялось? Вряд ли рейнджеры постарались… Эй, призрак, ты точно ничего не знаешь? Если ты давно в лесу, значит, должен был видеть что-нибудь!
