— Не нужно так официально. Просто спросите.
— Нет-с, я не могу «просто спросить». Это стало бы неуважением-с по отношению к вам. Однако раз вы дали добро-с, то я, так и быть, спрошу: что произошло с вашим телом-с?
Чего? В каком он это смысле? Он не может знать, что я вернула себе тело. Исключено! Или… Разве что он как-то заметил мой хвост… Но и это тоже невозможно — тот как был прижат к ноге, так и остался. Его не видно! На что Фрауд тогда намекает?
— Все равно вас не понимаю…
Он задержал на мне пристальный взгляд, а затем изрек:
— Хорошо, не будем об этом.
— Нет, погодите, мне самой теперь интересно, что вы хотите узнать!
— Раз вы настаиваете-с… Мое внимание привлек ваш необычайно крупный для атавизма хвостовой придаток. Фактически его можно назвать полноценным хвостом. Он плотно прижат к вашей ноге-с. Наверняка он подвижен, смею предположить-с.
Все-таки он об этом!..
— Как вы увидели его? — выпалила я. Я приостановилась и посмотрела вниз, проверяя, не выглядывает кончик хвоста из-под штанины. Да нет же! Не выглядывает! Как?!
— Глазами-с. Мои глаза видят больше обычного, — признался он. — Еще одна мутация моего тела-с.
— Насколько «больше»?
— Ваша одежда для них не помеха, — буднично ответил Фрауд. — Виноват-с. Мне следовало предупредить раньше. Однако я настолько привык видеть окружающий мир насквозь, как патологоанатом, что перестал обращать на это внимание.
Не помеха, значит. Значит, я для него сейчас все равно, что иду раздетая. Замечательно, gapu. Уж лучше бы я не спрашивала и дальше не подозревала об этом.
— Не смотрите на меня так угрюмо, уважаемая Макс. Я ничего-с не могу поделать. Мои глаза просто стали такими однажды-с.
— А вы не смотрите
— Мне в любом случае неинтересно-с, что у вас спрятано под одеждой, если вас это хоть немного успокоит, — спокойно заверил он, устремив взгляд вдаль. — Вернее сказать-с, меня интересует лишь хвост, коего не увидишь у обычного человека.
Похоже, единственным путем поскорее покончить с этой темой, было дать Фрауду желаемое. Он, верно, решил, что я такая же измененная, мутировавшая, и я подумала, что лучше всего будет придерживаться именно этой версии. Не говорить же ему, что хвост у меня от рождения!
— Мне один раз пришлось залезть в подозрительную реку. После нее у меня начал постепенно расти хвост, и в общем… Теперь я хвостатая. Чертовски неудобно в таких штанах… Даром хвост точно не назовешь.
— Любопытно-с, — задумчиво проговорил Фрауд и прищурил глаза, будто разглядывая что-то впереди. — Естественно, это печально слышать-с, и я в какой-то мере понимаю вас. Хотелось бы мне изучить ту реку. Увы, ее уже вряд ли удастся найти.
Потом он стал рассказывать, как получил свои мутации. А получил он их от большой любви к экспериментам и крайней нелюбви к неизвестности. Если он что-то видел, ему обязательно надо было узнать, что это такое. Так мы узнали, что его глаза изменились после того, как он съел какую-то странную ягоду; левая рука стала увеличиваться и деформироваться из-за того, что он сорвал кору со странного дерева, и, видимо, так оно ему отомстило; трава на другой руке росла из-за спор, которые он вдохнул, а в ногах проросли не столько корни, сколько похожие на них растения, которые въелись под кожу после того, как он лазил в синей грязи.
— У вас не болит голова? — неожиданно спросил Фрауд, когда закончил перечислять, где и как он увечил тело.
— Кстати… раньше болела, но уже не болит. А что?
— Ничего-с. Просто полюбопытствовал. Я ведь и боль не ощущаю так же остро, как раньше.
Фрауд честно держался на дистанции, как мы договорились. Тем не менее, в то же время меня не покидало ощущение, что он, как падальщик, попросту выжидает, пока я не ослабну достаточно, чтобы без проблем со мной расправиться. Другая часть сознания наоборот уверяла меня, что он не такой, что он
А вот что касается моего физического состояния — то я вполне реально могла в скором времени упасть без сил. Я ужасно устала. Я знала, что так будет. Так и произошло! Но надо сохранять бдительность, надо терпеть, нельзя, нельзя сейчас падать, пока рядом присутствует опасность. Хоть она, возможно, и мнимая, я не могу спускать с Фрауда глаз…
— Внимание: до наступления ночи остается один час тридцать минут и одна секунда, — бот впервые за долгое время подал голос. — Рекомендация: начать искать место для ночлега.
— Считайте, что вы его уже нашли-с, — сказал Фрауд и вежливо улыбнулся. Лицо его было нечитаемым, вернее, на нем застыла нечитаемая маска благожелательности, сквозь которую нельзя было разглядеть настоящие мотивы. Может, притворяется, а может, и нет… Может, поджидал этого момента, а может, я выдумываю… Не знаю!
— У меня по всей этой местности есть убежища-с, — говорил Фрауд. — Ближайшее находится как раз в получасе отсюда. Ну-с, что скажете?
— Нам нежелательно отклоняться от курса, — сказала я. — Верно, бот?
— Подтверждаю.
