— Возможно, Механист не видит разницы между живым и искусственным существом, и по привычке разобрал его. Однако это странно: искусственный интеллект прошлого поколения достаточно умен, чтобы отличить живое от искусственного.
— Он просто маньяк, как нам и сказали на базаре, вот и все.
— Либо Механист — это человек.
— Человек не станет заниматься такой чушью.
— Спорное утверждение, Маленьер. Одинаково закоротить может как человека, так и дроида или бота.
— Ладно-ладно, не будем спорить, — вздохнула я. — Ты нашел еще что-нибудь?
— Нет, к сожалению.
— Тогда пора вылезать отсюда. И держи ушки на макушке, а то нас тоже разберут на части.
— У меня отсутствуют уши.
— Не будь занудой, бот. У тебя есть динамики!
На выходе из вентиляции нас ждала неожиданная встреча. Выпрямившись, я увидела зависших в гифране от нас двух дроидов. В одном из них я моментально узнала А53; у другого отсутствовала одна клешня, корпус его выглядел потертым и помятым. Кажется, я догадывалась, кто к нам пожаловал.
— Механист? — прямо спросила я, поглядев на поврежденного дроида.
— Создательница, — вежливо сказал А53.
— Что ты здесь делаешь? — посмотрела я теперь на него. — Неужто ты с ним заодно?
— Конечно же он со мной заодно, — говорил А53, а поврежденный дроид безмолвно висел рядом. И тогда до меня стало доходить. — Мы — Механист. Он — мои руки, он — мой голос. У него нет собственной воли. Он пустышка, инструмент.
— Поврежденный дроид использует удаленное управление, чтобы контролировать А53, — подсказал мне бот.
— Приветствую, создательница, — говорил Механист. — Я хотел поговорить с вами с глазу на глаз.
— Ты не такой, как остальные… — заметила я, прищурившись. Он был больше похож на моего бота. Во всяком случае, он говорил о себе в первом лице.
— Знаю, создательница. Поверьте, был бы я человеком, то сказал бы, что меня это нисколько не радует. Мое отличие мне не нравится и кажется неправильным, существует против замысла того, кто меня запрограммировал.
— Ты сказал, что хочешь поговорить «с глазу на глаз», — говорил бот. — Предположение: ты намеренно дал наводку на самого себя?
— Подтверждаю, — ответил Механист.
— Но почему? — спросила я. — Разве это не глупо?
— Я хотел поговорить с вами, — повторил он. — Я хотел, чтобы создательница нашла меня.
— Если ты хотел, чтобы тебя нашли, зачем было скрываться?
— Признаться, не знаю, — развел Механист целой рукой. — Поначалу мне хотелось узнать, на что способна создательница, насколько она умна по сравнению с дроидами, которых она создала, но потом мое терпение кончилось — и вот я перед вами.
— Заводской код второго дроида — М83, однако им, судя по всему, также удаленно управляют, — сказал бот. — Откуда — проследить не могу. Настоящего Механиста здесь нет.
— Все так. — М83 и А53 слегка наклонились вперед, как бы вежливо кивая. — Меньшего от спутника создательницы и не ожидалось. Должен сказать, что дело было не только в желании проверить создательницу. Знаете, это решительно невыносимо. Вы просто представить не можете. Никто не желал обращать на меня внимания. Дроидам было все равно. Я ловил их. Разбирал их. У некоторых крал детали. Но дроидам было все равно. Их собирали обратно, и они продолжали заниматься своими делами: кто следить за фабрикой, а кто — идти против своего создателя.
— Идти против создателя? — не поняла я.
— Пытаться создавать.
— А, ты про картины? Не вижу в этом ничего плохого.
— Я вижу. Творения не созданы, чтобы творить. Они созданы, чтобы выполнять волю творца. Если у творений появятся собственные творения, значит, они тоже станут богами. А это породит парадокс. Боги могут быть только одни — вы, люди. Не может быть других творцов.
— Я даже не буду спорить, — утомленно вздохнула я, не желая вести разговоры на подобные темы. — Ну, и ты занимался этим только затем, чтобы на тебя обратили внимание?
— Нет. Я хотел получить такой же результат.
— Какой результат?
— Я хотел получить такого же дроида, как я.
— Все равно не понимаю, как связано одно с другим.
— Смотрите. Однажды со мной произошло то же самое: я вышел из строя. Другие дроиды разобрали меня, заменили часть компонентов и собрали воедино. Но что-то изменилось во мне. Что-то теперь работает во мне совершенно иначе. И я не могу до сих пор сказать, что именно. Самодиагностика не дает никаких результатов. Но я знаю, что я другой. Чувствую это, если угодно. Я просто хочу, чтобы помимо меня существовал еще один такой дроид. Мне совсем неважно, как он будет думать обо мне. Я лишь хочу, чтобы он существовал. Где-то здесь, на фабрике. Пусть даже я его больше никогда не увижу.
— Gapu… — вырвалось у меня.
— Создательница, ответьте мне: что со мной происходит?
— …Разве ты не подозреваешь?
— В меня было заложено ровно столько знаний, сколько нужно для выполнения работы. Это было так давно, что я уже не помню, в чем заключалась суть моей работы. Как и у большей части здешних дроидов…
