— Бот, разве такое возможно? — спросила я его почти шепотом. — Ты говорил, что все они с интеллектом прошлого поколения, но этот мало того, что говорит «я», так еще и ведет себя почти как человек!
— Я не знаю, как подобное возможно, — спокойно ответил бот. — Тем не менее, вы сами все видите.
— Создательница? Можете ли вы ответить на мой вопрос? — уверена, это только мое впечатление, но в голосе Механиста послышалась мольба. Он нуждался в этом ответе, как в воздухе.
— Я попытаюсь, — сказала я и призадумалась. Медлить с ответом не стала: — То, что с тобой происходит, иначе, чем чудом, наверно не назвать.
— Что такое «чудо»?
— Ты не знаешь?..
— Нечто очень хорошее, — объяснил ему бот.
— «Чудо» не кажется мне хорошим, — сказал Механист.
— Так и есть. Это двоякое чудо. Я вот что тебе скажу — перестань разбирать других дроидов. Это бесполезно, еще один такой же не получится. Это случайность, что с тобой так получилось. Постарайся наладить контакт с дроидами, и тогда тебе станет легче.
— Я не смогу. Вы меня не понимаете, создательница. Я вижу отсюда, что это бессмысленно. Дроиды… заняты лишь одним: либо подражанием создателям, либо поддержанием этой фабрики в функциональном состоянии. Они… не чета мне. Они тоже не поймут меня. Они слишком просты. Но это не единственная проблема, из-за которой мне бессмысленно к ним возвращаться. Я считаюсь, как сказали бы создатели, мертвым. Это баг, который позволял мне заниматься тем, чем я до сих пор занимался. Дроиды искали меня дважды, но не могли найти — я невидим для них.
— Тогда я даже не знаю, что еще тебе посоветовать…
— Возможно, вы ответите мне хотя бы на этот вопрос…
— Какой же?
— Почему вас можно сломать безвозвратно?
— ?..
— Вероятно, он говорит про смерть, — тихо подсказал мне бот.
— Ты спрашиваешь, почему я смертна?
— Не так давно я узнал правду, которая заставила меня усомниться во всем, что я знаю, — продолжал Механист. — Я обнаружил, что животные, если их разобрать, ломаются. Их нельзя потом собрать и заставить функционировать в обычном режиме. Они безвозвратно ломаются. Создатели не дроиды. Они принадлежат той же форме жизни, что и животные. Значит, если их разобрать на части, они тоже безвозвратно сломаются… Объясните мне, создательница, как такое возможно? Как создатели могут быть хуже нас, своих созданий?
У меня пропал дар речи.
— Создательница? — вновь спросил он, видя мою заминку.
— …Не знаю, — все-таки сказала я.
— Не знаете? Как вы можете не знать? Вы же создательница.
— …Видимо, я не та создательница, которую ты ищешь. У меня нет для тебя никаких ответов. Прости.
— Не нужно извинений. Это нормально. Ваше незнание — и есть ответ.
Дроиды выключились и со звоном рухнули в волны металлолома. Механист оборвал связь.
— Расстроила я его.
— Не зацикливайтесь, Маленьер. Он всего лишь неисправный дроид.
— Ага, всего лишь неисправный дроид, который может чувствовать как человек.
— Он не может чувствовать как человек. Это невозможно ни на техническом уровне, ни на программном, ни на каком-либо еще. Я более чем уверен, что вы сами наделили его чувствами, излишне очеловечили его. Тем более что с вами подобное уже случалось не раз. Он может говорить что угодно; в конце концов, это останется лишь подражанием так же, как пытаются подражать людям дроиды в главном зале.
— Может быть… — коснулась я лба. — Поможешь перебраться?
Бот поднял меня и перетащил на свободное от мусора и металлолома место.
— Как думаешь, он послушает меня? Перестанет разбирать других?
— Неизвестно.
— …Что скажем остальным?
— Ничего. Нам не перед кем отчитываться. Это задание нам поручил сам же Механист. Остальным дела до него практически нет — вы сами видели. Они не считают его угрозой как таковой.
Мы пошли обратно. Когда мы прошли где-то треть пути, бот неожиданно сказал:
— Хозяйка освободилась.
— Как ты это узнал?
— Она сообщила мне, использовав зашифрованный канал. Утверждение: ни один другой дроид на фабрике не обладает функционалом для использования данного канала.
Секунду. То есть та, что ни с кем доселе не контактировала, сподобилась отправить сообщение боту? Это знак, что нам надо пошевеливаться. А то еще передумает!
Вернувшись, мы обнаружили, что ворота, ведущие к Хозяйке, по-прежнему закрыты. У меня возникла мысль постучать, однако прежде, чем я успела воплотить ее в реальность, ворота задрожали и с натужным лязгом приоткрылись. Образовавшийся проем был небольшим, но достаточным, чтобы мы могли в него просочиться.
Мы преодолели протяженный коридор и попали в просторный зал. Этот зал был непохож на другие помещения фабрики, да и вообще казался как бы инородным, не принадлежащим фабрике. Во-первых, здесь было светло, белым-бело и так чисто, что у меня сердце кровью обливалось от осознания того факта, что я непременно наслежу на полу грязными ботинками. Во-вторых, здесь негромко и ненавязчиво играла музыка на классических инструментах; самих инструментов, однако, я нигде не заметила.
