– Трент может выйти? – боязливо спросила Эмбер.
– Нет. Думаю, он там надёжно заперт. Но мы ещё не закончили. Нужно помочь Миранде перейти в иной мир, а потом будем решать, что делать с Джорджем Трентом. – Милдью взглянула на Скаута. – Это был какой-то ад, правда?
Скаут и Эмбер сидели в зале для посетителей в больнице, пока не закончились приёмные часы и родители Эмбер не отвезли их домой.
Мама и отец Пикин находились в её палате. После того как провели массу анализов, лечащий врач сказал, что лучше понаблюдать за её состоянием до утра, но до полудня следующего дня её, скорее всего, выпишут.
Мелисса сидела у кровати дочери и гладила её по голове. Она настояла на том, что останется с ней, и убедила Эдварда поехать домой и поспать. Раза два за ночь Пикин пробуждалась от кошмара. Она стонала и металась в постели, пока матери не удавалось успокоить её, и тогда снова погружалась в беспокойную дремоту.
Когда Пикин вернулась домой, мама потребовала, чтобы до конца дня она лежала в кровати, а Пикин была слишком утомлена, чтобы спорить.
Эмбер и Скаут звонили, чтобы справиться о её здоровье. Мелисса заверила их, что Пикин чувствует себя превосходно, но ей нужно время осмыслить всё произошедшее в особняке под вязами.
– Возможно, завтра она готова будет принять посетителей, – сказала Мелисса.
Следующим утром Пикин прошаркала на кухню, не в силах сопротивляться запахам блинчиков и жареного бекона. Она представляла собой примечательное зрелище: фланелевая пижама, пушистые тапочки и накинутое на плечи одеяло, несмотря на то что падающее в окно солнце согревало кухню.
Девочка тяжело опустилась на стул, и из глаз Мелиссы брызнули слёзы. Она быстро обняла дочь и поставила перед ней стакан апельсинового сока и тарелку с блинчиками и беконом.
– Как ты себя сегодня чувствуешь? – спросила мама.
Пикин пожала плечами, не поднимая глаз от тарелки.
– Если хочешь поговорить о том, что случилось…
Как нарочно, именно в этот миг в кухню вошли Эдвард и Кэмпбелл, и Мелисса вернулась к плите переворачивать шкворчащие блинчики.
– Я сейчас, – бросила она через плечо.
Эдвард прочистил горло и с неловким видом приложил руку к щеке. Пикин взглянула на него и, слабо улыбнувшись, снова сосредоточилась на завтраке. Отец сделал несколько несмелых попыток привлечь её внимание, но она была погружена в себя и явно не хотела разговаривать.
– У меня сегодня выходной, – сказал Пикин Эдвард. – Ну, на случай, если тебе что-нибудь понадобится.
– Спасибо, папа, – ответила девочка, быстро взглянув на него.
Она знала, что семья хочет обсудить то, что случилось, но слова как будто застревали у неё в горле, и она отвечала в основном односложно. События предыдущего дня совершенно лишили её сил.
Даже Кэмпбелл уняла свой обычный сарказм и демонстрировала искреннюю озабоченность угрюмостью своей сестры.
Шмыгнув носом, Кэмпбелл наклонилась и обняла Пикин.
– Я рада, что ты дома. Поправляйся, пожалуйста. Я очень волнуюсь.
– У меня всё хорошо, правда. Не стоит беспокоиться. Я просто типа устала.
– Мне нужно бежать на работу, но вечером увидимся, ладно?
Пикин улыбнулась сестре.
– Пока. – Она отнесла тарелку в раковину и стала мыть её.
– Оставь, – разрешила мама, – я сама помою посуду.
– Хорошо, – ответила Пикин и пошаркала к двери.
– Полежишь ещё?
– Нет. Хочу принять душ.
– Хорошая мысль, тебе станет легче, – одобрила идею Мелисса. – Позови, если что-нибудь нужно.
Когда Пикин снова спустилась, родители были в гостиной. Пикин устроилась на диване рядом с отцом, который нежно обнял её.
– Скоро придут твои друзья. Ты не против?
– Я в полном порядке, папа.
Они сидели так и смотрели телевизор, пока Мелисса не сообщила, что пришли Эмбер и Скаут.
Эдвард поцеловал дочь в макушку и встал.
– Я буду у себя в кабинете, – сказал он и удалился.
Эмбер ворвалась в комнату с бодрым «Привет!» и наклонилась обнять Пикин, которая выглядела хрупкой и слегка отстранённой.
– Это тебе, – сказала Эмбер, передавая Пикин стакан мокко, купленный для подруги в «Старбаксе».
– Как здорово, что ты вернулась! Мы так испугались!
– Вы показали себя с самой лучшей стороны, – возразила Пикин. Она отхлебнула кофе и поставила стакан на столик.
– Ой, да ничего особенного, – стала кокетничать Эмбер, но, присмотревшись внимательнее к подруге, спросила: – Ты хорошо себя чувствуешь?
– Нормально, – устало произнесла Пикин.
Скаут, не глядя на неё, пробормотал приветствия.
– Рад, что ты дома, – добавил он.
– Скаут, что с тобой? Почему ты такой зажатый? – отчитала его Эмбер. – Пикин вернулась. Ты спас её.
– Я… – он пошаркал ногой, не поднимая головы.
– Скаут, – тихо позвала Пикин, протягивая к нему руку.
Он взглянул на неё, взял её руку, и она усадила его рядом с собой на диван. Оба молчали, и ошеломлённая Эмбер наблюдала за ними.
– Ну вы даёте, – с досадой произнесла она наконец.
Пикин посмотрела на Скаута и бросилась ему на шею.
– Я не знаю, что сказать, – призналась она. – «Спасибо» кажется таким невыразительным.
Его голова некоторое время полежала у неё на плече, потом он крепко обнял её.
– Слава богу, что ты жива и здорова, – проговорил он.
