— Просто, — усмехнулась Жули. — Или мне напомнить про любовное зелье, что ты у меня постоянно клянчишь для чужого муженька? — после этих слов зачинщица бардака отступила на шаг. А Жули уже посмотрела на другую бабу из их группы. — Или ты, Бипбема, напомни мне, сколько раз просила настойку дурмана, чтобы охмурить своих подружек? — при этом Жули обвела взглядом всю группу, отчего женщины опустили глаза. — Я рада, что вы трясётесь за свои семьи и охраняете домашний очаг, — вновь ироничные нотки в голосе. — Вот только не стоит забывать, к кому вы бегаете, когда хотите немного отдохнуть от семейных будней. Кому доверяете самые страшные секреты? Кто следит за тем, чтобы ни одна из вас не понесла от конюха или дровосека? А, Февосуп? Помнишь, неделю назад ты пришла ко мне поздно ночью, чтобы…
— Ладно, ладно, — замахала та руками и изобразила на лице радость. — Мы же пошутили, ты ведь нас знаешь.
— Знаю, — кивнула Жули. — Даже больше, чем ты можешь себе это представить.
Последние слова словно забили крышку в гроб спора. И, быстренько попрощавшись, бабы растворились в сумерках. Я же удивлённо уставился на нашу знакомую.
— Интересный разговор.
— Ой, — магичка отмахнулась, словно это была какая-то мелочь. — Они выгоняют меня чуть ли не каждую неделю, вот только сделать это может Совет посёлка, во главе которого стоит староста. Без его слова никто из них и пальцем меня не тронет. Сами пригласили, так что пусть терпят, — хитро улыбнулась. — Тем более здесь столько интересных скелетов в шкафу, что вряд ли они всерьёз решаться меня выставить за стену.
Скелеты в шкафу… что-то мне подсказывает, что мы тоже с ними столкнёмся. Ладно, поживём, увидим.
— А откуда ты пришла? — поинтересовался я, когда мы двинулись дальше.
— Вот придём домой, и я всё расскажу, — магичка подмигнула, будто что-то замыслила.
Оставалось надеяться, что это будет приятным.
За окном царила ночь, и лишь редкие факелы разрезали тьму, что нависла над посёлком.
Мы вчетвером сидели за миниатюрным столом Жули. Хозяйка, как и обещала, поставила перед нами плотный ужин, чему я искренне обрадовался, так как есть хотелось неимоверно. Ну а когда первая порция была поглощена, и мы, расслабившись, откинулись на спинки стульев (что оказалось неудобно, из-за того, что они были низкими), женщина всё же принялась за рассказ.
— Мне было десять, когда всё резко изменилось. Мы жили с родителями в полной нищете недалеко от Южного моря. Мать и отец перебивались редкими заработками, но еды всё равно не хватало. У меня был младший брат, он постоянно болел, а лекарства, сами понимаете… — развела руками, — нам были не по карману. Тогда-то к нам и пришли покупатели.
— Кто? — переспросила Ирда.
— Хозяева публичного дома. Они давно косились на меня, так как из-за роста казалась довольно необычной девочкой. Низкая любовница… — печально хмыкнула. — В общем, они предложили за меня хорошую сумму. Это я сейчас понимаю, что там была сущая мелочь, но родители согласились. Они решили, что лучше спасут хотя бы одного ребёнка, чем погубят обоих.
— Суки, — прорычала Грешрари, отпив из кружки. — Да я б таких…
— Не стоит, — Жули подняла ладони. — Я не держу на них зла. Наверное, поступила бы так же, хотя не уверена. К тому же ко мне относились вполне сносно. Первое время. Прошло несколько лет, прежде чем в мою комнату пустили первого мужчину, и должна сказать…
— Давай без подробностей, — попросил я. — Не особо люблю такие вещи.
— Это радует, — улыбнулась та. — Хорошо, что есть ещё мужчины, которые оценивают женщину не как кусок мяса.
— Продолжай, пожалуйста, — тифлинг склонилась над столом, подперев кулачками подбородок. — Мне очень интересно.
Ох, красная чертовка. И зачем ты так игриво машешь хвостиком?
— Дальше были самые жуткие года в моей жизни, — вздохнула Жули. — Пять лет меня брали все, кому не лень, и кто мог найти на это деньги. Но однажды меня всё настолько достало, что я не сдержалась. Один из богатеев подарил мне золочёную заколку, думал, я перед ним на колени упаду. Вот только вышло всё наоборот. Стоило мне её получить, как на колени рухнул он. С пробитой шее. В ту же секунду я поняла, что натворила. На меня накатил настоящий ужас. Я постаралась спрятать труп, но, когда поняла, что не смогу его даже поднять, ринулась на улицу и помчалась, куда глаза глядят.
Небольшая пауза, показавшаяся нам настолько затянувшейся, что тифлинг заёрзала на стуле.
— Ну а потом я бродила по лесам и местным деревенькам, — продолжила Жули. При этом её голос не казался печальным. Видимо, она давно пережила все эти эмоции. Или тщательно скрывала их. — Как вы понимаете, денег у меня не было, приходилось платить тем, что имелось со мной всегда — телом.
Вот как? И в трактире мне досталась такая потаскушка?
Но стоило об этом подумать, как невольно устыдился собственных мыслей.
Кто виноват в том, что свалилось на долю Жули? Разве она? Ведь её лишили выбора ещё в детстве.
