Стоянку я устроил километрах в пяти от Рощи — нашёл укромную низину меж холмов, из которой торчали высокие острые скалы, как пальцы погребённого в песке великана. Они смыкались ближе к вершине, образуя естественный полукупол. У его подножия тут и там виднелись широкие плоские камни — галька, только размерами не меньше полноценной тарелки. Они находились в тени, потому не сильно нагрелись, и сидеть на них было удобно.
Я устроился на одном таком камне и принялся перебирать содержимое холщового мешка, который забрал у мёртвых солдат, временами поглядывая на далёкий пожар.
Потребовалось не так уж много усилий, чтобы разжечь в Рощей Статуй огонь — цветы и лианы запылали, словно облитые бензином, да и деревья почти не отставали. Трудно сказать, почему они горели настолько хорошо. Может, дело было в даре Ваккера, который порождал ненасытный огонь. А может, растения, что впитывали чужие жизни, так насытились энергией, что она переливалась через край — и оказалась превосходным топливом.
Я вытащил из мешка и разложил на гальке свёрток с вяленым мясом, бутыль, в которой на дне плескалось вино, полную флягу с водой, полоски ткани — своеобразные бинты, иглу с катушкой толстых ниток, помятый котелок и другую ерунду, которая была бы полезна человеку, но для безликого ценности не представляла. Среди повседневных вещей выделялись три стеклянных шара, завёрнутые в промасленную бумагу. Под гладкой поверхностью блестели тонкие трещинки, которые сходились к центру.
Нейфила на вопрос о назначении загадочных предметов беспомощно пожала плечами — не сталкивалась ни с чем похожим ни вживую, ни в книгах.
Я покачал шары в руке и аккуратно сложил их обратно в мешок. Они производили впечатление ценных приобретений. Можно было спрятать их, проглотив, но после яйца, подаренного Титанией, я зарёкся закидывать в пасть всё подряд. Тогда ничего плохого не произошло, но будет ли так везти всегда?
Мимолётно кольнула жадность: в ранцах алоплащников наверняка завалялись куда более интересные вещи. С другой стороны, увидь Рико среди моих пожитков что-нибудь принадлежавшее бывшим товарищам, не избежать подозрений. Я собирался представить дело так, будто Ваккер и Луквенес сожгли Рощу, после чего бросили девушку посреди Пустоши, не захотев марать о неё руки. Не оставят же такие мерзавцы ей ранец, верно?
Я бросил взгляд на бессознательную Рико, которая лежала в неудобной позе между камнями. Выступ одного упирался ей в бок.
Я положил её прямо на гальку, но она заворочалась и пару минут спустя скатилась в ложбину. Теперь она периодически тяжело вздыхала во сне.
Мелькнула мысль, что стоит перетащить Рико обратно, иначе потом у неё будет ломить всё тело.
Спальника в холщовом мешке солдата не нашлось, и она посапывала, завёрнутая в плащ.
«Сколько заботы…»
В голосе Нейфилы прорезались незнакомые — и колючие — нотки. Не вполне возмущение, не совсем претензия, но достаточно близко, чтобы вызвать ухмылку на моём лице.
Вот уж зачатков ревности я от неё не ожидал.
Нейфила перескочила на другую тему.
«А она симпатичная, правда?»
Странные создания всё-таки женщины — спрашивает про другую, а подразумевает комплимент про себя. Я выдержал паузу, прикидывая, не подшутить ли как-нибудь над ней, но ничего путного в голову не шло, и я сдался.
«То есть мы наравне?»
Всё же угодил в ловушку.
Нейфила довольно прищурилась. Так я выяснил, что цивилизация Хазма ещё не открыла родственной связи между солнцем и звёздами.
Меланхолия, овладевшая ею, постепенно сходила на нет. Она оживала всё больше. Я решил помочь ей расшевелить себя.
Нейфила проглотила наживку и мгновенно оживилась.
«Разумеется, нет! Я встречала тварей и пострашнее — не в обиду тебе, Каттай. Но сам шанс прикоснуться к обычаям и наследию иной расы… Разве можно было подумать о таком до Бездны?»
«Брось, я же не дура, чтобы верить в бессмертие, даруемое каким-то зельем. И это я рассказала тебе про то, что фэйри — лгуны и притворщики. Для меня важнее было услышать и повидать то, о чём другие люди никогда и не помыслят».
«Но никому не расскажут об этом. И вряд ли Пак делился с ними легендой о Титании и Обероне. Подумать только — фэйри произошли от человеческой пары! Наводит на странные мысли. Что, если звери и растения Бездны не появились тогда же, когда она рассекла наш мир? Что, если они — потомки тех, кому не повезло оказаться в ней в момент сотворения?»
Я задумался.
