Из зала мы перешли в гостиную, в которой ещё витал призрак былой роскоши: картины в изящных рамах, диван и мягкие кресла с резьбой на подлокотниках, а также камин, облицованный мраморным барельефом. Нынешние хозяева особняка следили за чистотой, но годы неумолимо брали своё. Картины тронула плесень, велюровая обшивка на креслах поизносилась, а мраморному орнаменту в паре мест не хватало элементов.
Помимо меня, в комнате разместились главари банд вместе ближайшими помощниками, прибывшими вместе с боссами, но не допущенными до прошлого совещания. Впрочем, разместились — не самое подходящее слово; я развалился на диване, тогда как они, по моему приказу, выстроились в неровный рядок напротив.
Подручные лидеров бросали на меня колкие взгляды. Несомненно, их уведомили о кровавой расправе, учинённой мной над охранниками, — но воочию они её не наблюдали. Оттого в глазах их темнело сомнение, смешанное с раздражением: как же, с какой стати им прогибаться под неизвестного выскочку?
Самые тупые должны были прикидывать, не получится ли одолеть меня, если они навалятся всем скопом… Но они бездействовали, хотя то, что я не разрешил присесть вожакам, сильно действовало им на нервы. Первоначально я, памятуя о возрасте Панфила, хотел сделать для него исключение, но позже передумал. Кто как не он пытался размазать меня по стене?
Пускай учится послушанию наравне с остальными.
Нейфила подпёрла кулачком подбородок.
«Да у тебя замашки тирана!»
«Или ты перегнёшь палку, и тебя снова вынудят убить кого-нибудь».
Нейфила задумчиво хмыкнула.
«И часто тебе приходилось командовать толпами запуганных громил?»
Я прервался, увидев, что в дверях появилась Элисса. В руках она держала серебряный поднос, заставленный едой, — завтрак, который я был вынужден отложить, чтобы научить кучку зарвавшихся отморозков манерам. После того как я усмирил своих новых союзников, она выползла из-под круглого стола, и я поручил ей принести что-нибудь перекусить. Аппетит, пробуждённый запахом крови, разыгрался не на шутку, но я надеялся успокоить его обычной пищей.
Я махнул рукой, подзывая её.
— Иди сюда. Встань по правую руку… Ближе… Ближе, не бойся, я не кусаюсь. Ну, почти… Да не вздрагивай ты так, честное слово! Тарелки же уронишь. Вот тут, да.
Нормального стола в гостиной не нашлось, а тянуться к журнальному столику за тарелками я посчитал ниже своего достоинства. Потому Элиссе пришлось постоять у дивана с подносом, пока я увлечённо орудовал ложкой и вилкой.
Нейфила как бы невзначай сказала:
«Вижу, ты привык распоряжаться не только громилами, но и молоденькими служанками. Как часто они подавали тебе завтрак в постель там, на Земле?»
Наигранное равнодушие в голосе Нейфилы не обмануло меня. В интонациях звучало эхо схлестнувшихся эмоций; злорадство при виде положения Элиссы боролось с… завистью, будто бы она хотела оказаться на её месте? Воистину, женское сердце — потёмки.
«Может быть, ты просто не проникся. Или… как насчёт кормления с ложечки? Обязательно когда-нибудь попробуем»
Беседа стремительно приобретала опасный характер. Я почёл за лучшее сосредоточиться на еде, затылком ощущая взгляд Нейфилы.
Расправившись с завтраком, я откинулся на пухлые подушки и жестом указал Элиссе на кресло напротив. На ней скрестились взгляды множества мужчин, и среди них не было ни одного дружелюбного.
Пусть она и была дочерью Панфила, однако сесть, пока влиятельные авторитеты застыли по струнке, как провинившиеся школьники, означало проявить к ним неуважение.
Меня эти тонкости не волновали. Мне понравилась еда, и ещё больше понравилось то, что её не приправили ядами. Они бы всё равно не сработали, но откуда местным об этом знать?..
Элисса заколебалась. Её эти тонкости очень волновали.
— Я лучше постою…
— Чепуха! — благодушно откликнулся я. — Не обижай меня отказом.
