Со стороны такой удар, разумеется, показался бы странным. Человеку не дано дробить кулаками камни, и уж тем более трюк не сработал бы с настолько ничтожным приложением силы.
Тем не менее алтарь — а вернее, его внешняя оболочка — треснул и раскололся, как и было обещано в полученной инструкции.
Обрушившийся поток энергии едва не доделал работу, начатую Белафом. Я не удержался на ногах и повалился на спину. В затылке расцвела боль, перед глазами заплясали цветные мушки. Чудовищное давление силы, выходящее за пределы самых безумных представлений человечества, грозило размазать меня.
Её не вынести даже на редкость крепкому организму безликого.
Мне этого и не требовалось.
Повинуясь моему мысленному побуждению, часть червей покинула колонию. Вслед за ними отправился и кусок сущности безликого, безжалостно отсечённый мною. Последним я подхватил шар памяти Нейфилы и бережно, очень бережно перенёс его в возникшее рядом существо.
Ещё миг назад в моём распоряжении находилась прорва энергии. Пусть основная её часть унеслась прочь, а впитал я крошечную часть того, что было заключено в алтаре, этой малости хватило бы, чтобы сравнять Амадор с землёй.
Но она вся ушла на то, чтобы пересадить человеческую душу в тело безликого.
Застывшее напротив существо внешне не отличалось от уродца, сотворённого в недрах Лабиринтума.
Я терпеливо ждал.
Вот оно шевельнулось. Вот вскинуло руки. Ощупало себя. Схватилось за голову. И… преобразилось.
Передо мной стояла Нейфила. Не забитая Нейфила, которую я помнил по совместному плену у старухи; а та, какой она являлась мне в виде призрака.
За исключением того, что эта Нейфила была лишена какой бы то ни было одежды.
Как, собственно, и я.
Нейфила медленно сжала и разжала кулаки, неотрывно изучая свои пальцы. Затем подняла глаза на меня. В них стояли слёзы.
— Герм-ман… К-Каттай… Я жи-жива… Я… Я… — Она всхлипнула. — Это же…
Она упала в мои объятия и зарыдала. Я погладил её по спине. Хотелось напомнить, что я просил не упоминать моего настоящего имени, но на это не было сил. Только сейчас я осознал, насколько устал. Воскрешение забрало и мои резервы. Зверски тянуло зажмуриться и проспать неделю.
Внезапно в проёме наметилось движение. В бывшую молельню с мечом наголо ступил Апман. По кромке клинка бегали искры.
— Ты… ты разбил образ Господень, — тихо сказал он.
— Верно, — не стал отпираться я.
Он направился ко мне. Под его сапогами захрустело каменное крошево.
— И я видел… Ты не человек, а… отродье Бездны. И ты создал её, эту, это…
— Тоже верно. Хотя у неё есть имя — Нейфила.
Апман прерывисто вздохнул и пнул жезл подальше от нас. Кончик его меча, истекая огнём, нацелился на меня.
— Тогда мой долг состоит в том, чтобы уничтожить вас.
Несмотря на громкие слова, с места Апман не сдвинулся. Его ладонь, сжимавшая рукоять меча, подрагивала — уж кто-кто, а опытный алоплащник, который посвятил жизнь истреблению чудовищ Бездны, должен был понимать, насколько опасно выходить против двух монстров в одиночку. И не просто монстров, но тех, кто обладал сознанием и только что расправился с одним из сильнейших рыцарей Ордена.
Колебания продлились недолго. Апман шагнул вперёд, напряжённый и готовый к схватке.
Невольно я ожидал ответа от Нейфилы — и лишь чуть погодя вспомнил, что она уже воплотилась и прижимается ко мне. Не то искала защиты, не то, напротив, собиралась защищать меня.
— Мы не враги, — сказал я. — Если ты хоть немного подумаешь над моими действиями, то придёшь к этому же выводу.
— Любая тварь из Бездны — враг человечества, — провозгласил Апман, однако вновь остановился.
Его можно было понять: он наверняка погибнет, если нападёт на нас в одиночку. Но вот если на шум подоспеют стражники, то его шансы значительно возрастут.
— Тогда тебе стоило бы поблагодарить меня за то, что я избавил Орден от Белафа. Из нас двоих он был куда больше похож на тварь из бездны.
— Чушь! — воскликнул Апман, но голос его дрогнул, выдавая сомнения. — Он был жадным до власти глупцом, который позволил себе увлечься безумными идеями, но он ненавидел Бездну.
Нейфила отпустила меня и привстала, с невинным видом откинув пепельные волосы назад. И хоть при этом она целомудренно прикрывала грудь, жест всё равно получился чертовски соблазнительным.
— Тогда почему он черпал из неё силы?
Апман машинально бросил на неё взгляд и тут же отвёл его, неловко кашлянув.
Справившись с приступом смущения, Апман нашёл в себе силы спросить:
— В каком это смысле?
