Здесь правила темнота — ни следа почитаемого алоплащниками пламени, если не считать выточенного из пористого камня образа, который, казалось, впитывал несмело изливавшийся в помещение из коридора свет. Он с трудом достигал зыбкой фигуры Белафа и рассеивался, напоследок лишь обозначая статую — скорее ощущение предмета, чем сам предмет. Из-за размытости, нечёткости пространства комната выглядела гигантской. Не сразу удавалось разобрать, где находятся стены, а потолок терялся во мраке. И это с моим-то ночным зрением!
— Вас не должно быть тут, — в размеренном голосе Белафа не слышалось эмоций. Бездушная машина, а не человек.
С нашей первой встречи он сильно сдал: черты его лица заострились, кожу испещрили глубокие морщины, а волосы поредели. Белоснежный камзол свободно висел на нём. Впечатление немощного старика портили глаза — растерявшие золотистый блеск, они превратились жадные чёрные провалы, которые источали угрозу. Он неуловимо напоминал Нарцкуллу, когда с той слетала иллюзорная красота.
Белаф скользнул взглядом по Апману, невольно попятившемуся, и заметил убитых стражников. На тонких губах лорда-рыцаря возникла змеиная улыбка.
— Значит, переворот? Но вы пришли вдвоём. Этого хватит, чтобы попытаться, но недостаточно, чтобы преуспеть.
Его ухмылка стала шире.
— Впрочем, количество не имеет значения. Я раздавлю предателей и трусов, которые желают остановить меня, сколько бы их ни выступило против меня. Выживут только те, кто поклянётся мне в верности. Я встану во главе Ордена. Он будет принадлежать мне одному. И он, и Амадор, и земли Великих Домов… Шаг за шагом я заполучу всё, включая Бездну. Разве вы не видите тщетность вашего мятежа?
Я откинул плащ и взмахнул извлечённым на свободу Лью’сом. Глазницы обезьяньего черепа загорелись пурпурными огнём, бросившим вызов тьме — и та отпрянула, хоть и недалеко.
— Любопытная игрушка, — таким же невыразительным тоном отметил Белаф, будто поддерживая беседу о погоде. — Я хочу её. Если ты отдашь мне её и попросишь прощения, я пощажу тебя, Ваккер. Раньше ты принадлежал мне. Мне интересно, что заставило тебя сменить сторону. Я не могу допустить, чтобы моё имущество сбегало от меня.
Радикала, который подарил мне своё тело, несомненно, порадовало бы, что Белаф узнал его. Для фанатика нет ничего приятнее внимания от его кумира. Меня же предложение не впечатлило. Если уж на то пошло, манера речи старика заставляла усомниться в сохранности его рассудка.
Он повернулся к Апману.
— И ты. Хоть я не припоминаю твоего имени, но вы убили двух моих слуг и обязаны возместить потерю. Вам незачем умирать, когда вы ещё можете пригодиться мне.
— Он спятил, — прошептал потрясённый мастер. — Это не может быть благословением Алого Пламени… Его запятнала Бездна. Бездна проникла в нашу обитель!
— И уже давно, — хмыкнул я и навёл жезл на Белафа:
— Апман, не думаю, что ты чем-то поможешь в бою. Возвращайся в коридор и проследи, чтобы сюда никто не совался. И закрой за собой двери.
— Что? Но он же…
— Исполнять! — рявкнул я.
Апман, в которого подчинение командирскому рыку вбили на подсознательном уровне, метнулся к выходу. Лязгнули захлопываемые створки, и я остался наедине с Белафом. Тот не сделал попытки остановить мастера. Проводив его взглядом, он вытащил меч, по лезвию которого заструилось тёмное пламя.
— Неправильный выбор, — сказал Белаф. — Теперь вы умрёте.
Схватка с Регом показала, что даже алоплащники первой клятвы способны преподнести немало неприятных сюрпризов. Но лорд-рыцарь стоял на совершенно иной ступени.
Если я ошибусь хоть раз, назад пути не будет.
Свободной рукой я выхватил склянки с Эликсиром Бессмертия и осушил их одну за другой. Чутьё подсказывало, что экономить бессмысленно. В таких драках всё решается очень быстро.
Каждая клеточка тела была наполнена энергией. Меня и без того распирало от близости алтаря Дома Падших, — сейчас же я чувствовал себя так, словно могу оттолкнуться от земли и воспарить к потолку, как огромный воздушный шар. Белаф наблюдал за моими манипуляциями с безразличным видом. Когда я закончил, он спросил:
— Что это было?
— Эликсир Бессмертия.
Впервые на лице старика проявились эмоции. Он с сожалением вздохнул:
— Его в моих запасах нет. Надо было остановить тебя раньше. Я хочу его. Хочу обладать им.
— Стоило вмешаться раньше, — пожал я плечами.
— В приготовлениях врагов есть определённый шарм, — ответил он. — Вы из кожи вон лезете, чтобы выгадать малейшее преимущество. Ваши потуги нелепы и оттого смешны. Настоящее удовольствие видеть, как самоуверенные улыбки глупцов, уповающих на заготовки, сменяются на гримасы ужаса и боли. Вы — пыль под моими ногами.
«Всякий раз, как начинает болтать дурацкая палка. Они как два брата-близнеца, которые соревнуются в том, кто выставит себя большим мерзавцем».
