«В книгах нет сведений о спусках на шестой слой. Искатели, которые находят что-то похожее, редко отваживаются проверить догадку. Оттуда редко возвращаются людьми, если вообще возвращаются… Порой некоторые хвастаются, что побывали там, но не открывают секрета, как именно попали туда. Скорее всего, треплются попусту. Те редкие искатели, которые предоставили доказательства, тщательно оберегают тайну того, где они нашли проход вниз и как им удалось уцелеть»
Тут она поняла, что произошло, и изумлённо уставилась на меня.
— Что? Как? Как это получилось? — от неожиданности она снова перешла на обычную речь.
«Погоди-погоди, давай помедленнее. Начнём с телепатии. Дай тебе волю, сразу запихнёшь в меня какого-нибудь мертвоплута и отправить в свободный полёт с ближайшего утёса…»
Нейфила молча пихнула меня в бок.
Она наморщила лоб, сосредоточившись.
«Не в этом дело. Для них дорога обратно закрыта, ведь ещё никто не сохранял человечность после второго погружения. Просто… Это подвиг. Вершина того, что способен достичь искатель. О таких героях слагают легенды. Каждый сам должен создать свою легенду, без подсказок и путеводных карт».
«В Закрытой Секции моего Дома о маршрутах на шестой слой не упоминалось, как и у алоплащников. Возможно, задержись мы там на год-два, я перерыла бы все полки и отыскала что-нибудь путное в задвинутом подальше пыльном фолианте…»
Она махнула рукой в шерстяной перчатке.
«Мама как-то упомянула, что отыскала спуск, но она не описывала его в деталях. Так что будем верить книгам авторов, которые посвятили жизнь сбору обмолвок и слухов. Они верят, что надо искать провал в леднике, настолько глубокий, что он ведёт ниже дна океана».
— Звучит как плёвая задачка, — вслух отметил я, удостоившись скептического взгляда от Нейфилы.
Она моего энтузиазма не разделяла.
Натянув капюшон поглубже и обхватив себя за плечи, она с тоской посмотрела вдаль и пробормотала:
— Холодно…
Я обнял её. Под слоями одежды и толстым тулупом сверху наверняка сказать было нельзя, но я наделся, что моей близости было достаточно, чтобы прогнать напряжение и развеять дурные мысли.
— Даже если мы спустимся на Грань Утраты, нам только предстоит найти Затерянную Пустыню, — тихо продолжила она. — Шестой слой разделён на зоны, одна другой хуже.
— Их твои герои описывать не стесняются? — хмыкнул я.
— Те, кто не утратил дар речи, иногда описывали то, с чем сталкивались. Этого им неписаный кодекс не запрещал.
Она вздохнула.
— Не понимаю, что со мной. Когда мы угодили в снег, я… начала задыхаться. Темно, холодно, сыро. Как у… как у старухи. Когда я злила её, она…
Она подышала на перчатки.
— Накрыли неприятные воспоминания. Вот я и… Пустяк, пройдёт. Я буду смотреть в будущее с оптимизмом, обещаю.
— Правильно, — согласился я и поцеловал её в красную от холода щёку. — Всё, что я слышал о шестом слое, предполагает, что там затаилась смертельная опасность и можно потерять человечность. К первому мы привыкли давно, а второе нам не грозит. Как-никак, мы — лучшие люди!
Нейфила усмехнулась.
— Да, ты прав.
Она встряхнулась и высвободилась из моих объятий.
— Идём! Не будем терять времени.
Вскоре выяснилось, что долина была далеко не худшим, что мог подкинуть Океан Забвения. Когда мы выбрались из ущелья, нашим взорам предстала холмистая пустошь, по которой сильный порывистый ветер гонял вьюны снежной пыли, переливающейся всеми цветами радуги. Он мгновенно пробрался под наши куртки, отобрав жалкие остатки тепла. От холода спёрло дыхание. По лицу хлестнуло ледяное крошево.
Справа искрились гигантские пики, залитые розоватым сиянием. Они пронзали слабо светящиеся лохмотья облаков, рассекали их, как вонзившиеся в добычу клыки огромного чудовища. В них чудилась тайна и угроза, обещание открытий и предостережение, как вызов, начертанный на вратах ада: «Оставь надежду, всяк сюда входящий».
Трудно было отделаться от впечатления, что это выпирал хребет самой Бездны.
