– Эта сука права – мы слишком приметные. Нас выдадут, и хорошо, если органам опеки, а не Кукольнику. – Брат потёр взмокшие надо лбом волосы и сказал тихо: – Да и сколько можно уже бегать, Герман. Я устал. С каждым разом всё хуже и хуже. Кроме того, чтобы скрываться, нужны деньги.
– У нас ведь они есть, – быстро сказал Герман.
– Этого недостаточно. Нужно гораздо больше.
– Мы знаем, где взять!
– Нет! Ты не будешь заниматься тем, что предлагала Лера. Лучше уж дом инвалидов, чем тюрьма.
«Или смерть в заброшенном здании», – против воли подумал Герман, а вслух сказал:
– Но что же нам тогда делать?
Они оба знали ответ.
У Марго на ладони лежала маленькая конфета.
В детском доме близнецов учили не брать у незнакомцев сладостей и других подарков. Лучше бы научили, как себя вести, если сладости силой запихивают в глотку.
Развернув фантик, Герман обнаружил в нём капсулу из двух разноцветных половин.
– Что это?
– В оранжевой половине – сиалис, в белой – транквилизатор.
– Этого ещё не хватало!
Марго пожала плечами и забрала капсулу:
– Моё дело предложить.
– Дай сюда, – враждебно сказал Герман.
Пока он дошёл до туалета, оболочка капсулы начала таять в потном кулаке. Герман запил её водой из-под крана и посмотрел в зеркало. Лицо брата ничего не выражало, будто высеченное изо льда. А вот у Германа бегали глаза, на щеках расцветали красные пятна. Даже Марго скривилась, когда увидела:
– Лицо попроще сделай. Не на казнь же я вас веду.
Она проводила близнецов в номер. За ними закрылась дверь. В замке повернулся ключ. Блеснул глазок веб-камеры.
Герман зачем-то подёргал дверную ручку, затем подошёл к окну и резко опустил жалюзи. Девушка завертела головой, пытаясь определить, откуда доносятся шаги. К её лицу плотно прилегала полумаска с закрытыми глазницами, запертая на электронный замок: под влажными, беззащитно рассыпавшимися волосами мигала лампочка.
Герман равнодушно посмотрел на девушку. Таблетка начинала действовать. Развязался узел в животе, и наступило какое-то отупение, будто близнецов со всех сторон обложили ватой.
Выход намечался сам собой. У близнецов ничего не выйдет. У них не выйдет, и их отпустят, когда тому, кто заплатил за представление, надоест смотреть, как ничего не происходит.
На прикроватной тумбе стояла ваза с презервативами, яркими и отвратительными, как леденцы, которые уже побывали у кого-то во рту. Стараясь к ним не притрагиваться, Герман вытащил из вазы пачку дорогих сигарет, закурил и сел на край кровати.
Герман ждал от брата слов, которые сделают то, что происходит, не таким гнетущим. Но Сергей молчал. Его присутствие было невыносимо, а молчание ещё хуже.
Девушка приближалась наощупь. Когда рука легла близнецам на колено, Герман перехватил её и ненадолго прижал к кровати.
Девушка восприняла это не как предостережение, а как позыв к действию и легла. Герман понял, что её движения вялые и заторможенные, как у него самого.
Ещё у неё был прозрачный пеньюар, напоминающий целлофановую упаковку. Почувствовав взгляд, девушка развела бёдра. Надежда на то, что у близнецов не выйдет, уменьшалась с каждой секундой.
Герман взял из вазы глянцевый квадратик. Презерватив не раскатывался, только противно скользил под пальцами. В итоге Герман его уронил и, нервничая, полез так.
Он чувствовал не больше, чем если бы его обкололи анестетиками. Происходящее напоминало кропотливые реанимационные мероприятия, и когда Герман уже отчаялся ждать, пока всё закончится, девушка выгнула спину и выразительно застонала.
Одновременно с этим раздался тихий, но отчётливый щелчок. Полумаска сползла на шею. Девушка открыла глаза и увидела.
Германа ошпарило её взглядом. Отшвырнуло её криком. Эмоции, все и сразу, взяли верх на лекарственным самообладанием.
Не успел Герман опомниться, как брат убежал в ванную, натягивая джинсы. Близнецов долго тошнило.
В дверь забарабанили.
– Вы чего там? Заперлись, что ли? – послышался голос Марго будто бы издалека.
Стук повторился. Дёрнулась ручка двери.
– Ну что там у вас ещё случилось? Открывайте!
– Я хочу, чтобы ты позвонил Лере, – разборчиво сказал Сергей, – и согласился на её предложение. Я ошибался. Может, тюрьма и хуже дома инвалидов, но это – хуже всего на свете.
– Серёжа, ты что-то сказал? Не слышу. Герман! Открывайте сейчас же, не то за охраной пойду! Будем дверь ломать.
Не поднимаясь с пола, брат потянулся к задвижке и отодвинул её. Ввалилась Марго и с недоумением оглядела заблёванный пол. Что-то такое промелькнуло в её лице, что Герман подумал, будто она сейчас их пожалеет, найдёт добрые слова…
– Герман, ну что опять с лицом? – сказала Марго. – Ты не кончил, что ли?
Близнецы купили Герману новый телефон за время, что не виделись с Лерой, и она часто по ошибке звонила и писала на прежний номер. Оба контакта значились в её записной книжке под именем «Герман».
Вот и сейчас Лера прислала Серёже в мессенджер фотографию из примерочной. Следом пришло сообщение: «Ну как?». Герман глазом не успел моргнуть, как брат напечатал в ответ: «Ужасно. Выглядишь так, будто собираешься на сельскую дискотеку».
– Что ты творишь?! – ужаснулся Герман.
