Скорость «происхождения» изображаемых событий совпадает (разумеется, в каком-то приближении) со скоростью движения момента речи, точнее скоростью чтения текста (текстового времени), т. е. темпом актуального, реального течения времени. Это позволяет, варьируя СВ и НСВ, изображать темп происходящих событий. См., например, рассказы М. Зощенко. Там, где движение событий ускоряется и в единицу текстового времени «проскакивает» событие, занимающее неизмеримо больше времени, чем время рассказа об этом событии в тексте, используется СВ. Когда бег событий притормаживается и приближается к движению текстового времени, автор переходит на наст. динамическое НСВ. Например: …Кэтому спектаклю Василий Иванович очень серьезно готовился. Помылся, побрился (как поспал, какое-то время), галстук завязал. А в день спектакля Василий Иванович в очень радостном настроении пошел в театр. Пришел… «Пока, думает, …разденусь…». Глядит, на стене объявление – двадцать копеек с персоны за раздеванье…. «Нету, думает, у меня таких денег. Разделся (не вдруг!) наш сердечный друг… Подает одежду с галошами за барьер (Мелкий случай). Особенно любит наст. динамическое глаголы речи и мысли, вводящие прямую речь / мысль, см. в упомянутом рассказе говорит, думает, орет и т. д. с прямой речью. Ведь буквальная, теми же словами, передача речи заведомо совпадает или, по крайней мере, принципиально соизмерима с самой передаваемой речью по темпу!
Переносные употребления наст. динамического наследуют от прямого модус непосредственного восприятия, точнее – модус «как бы непосредственного восприятия». Как многократно отмечалось, при употреблении наст. исторического (повествовательного) события представляются как происходящие непосредственно на глазах повествователя. Сохраняется и связанная с последним обстоятельством конкретность и актуальность описываемых событий: как и в буквальном употреблении, переносные употребления НСВ динамического не терпят сколько-нибудь абстрактных значений, как-то поднимающихся над теми конкретными, актуальными процессами, которые только и можно непосредственно воспринимать. Ср. обыгрывание несуразности отвлеченных от чувственной конкретности употреблений динамического НСВ в авторских ремарках у Чехова в пародийной пьесе «Кавардак в Риме»: Рафаэли (покупает у Сиротки картину Артура за тысячу рублей); Графиня (изменяетмужу); Сиротка (Выходитза внезапно полюбившего ее Артура) и т. д. Как будто можно изменить мужу за то время, когда говорятся эти слова, да еще на глазах у всего зрительного зала! Сохраняется присутствие в значении всех фаз события, в том числе подчеркнутой, выделенной по сравнению с СВ, медиальной, конкретно-процессной фазы. «Высвечиваются» последовательно начало, серединный процесс, конец: Выхожу один я на дорогу… (Лермонтов) = 'я не на дороге, я иду к дороге, и вот я на дороге…'. Однако лексический круг глаголов, допускающих употребление в наст. динамическом, в переносных значениях несколько расширяется: настоящее историческое (повествовательное), по понятным причинам, допускает глаголы с большей долей отвлеченности в значении. В частности, в разговорном языке и в стилизации под разговорную речь активно употребляются выполняющие интродуктивную роль глаголы приходит и приезжает: Приезжает муж из командировки, а жена… (типичное начало анекдота); И, значит, звонит по телефону. И вскоре приходит такая красоточка лет двадцати (Зощенко. Западня) и некоторые другие, например: Заказывает она себе шнелькопс (там же).
Целиком сохраняются собственно семантические особенности НСВ динамического, о которых шла речь выше. Совершенно незыблемыми остаются во всех употреблениях коммуникативные особенности динамического НСВ: истинность вне вопроса, в коммуникативном фокусе событие (все его фазы).
