3.1. Отрицание конкретно-фактического СВ. Отрицание КФ СВ наиболее близко к отрицанию ОФ НСВ. Оно является собственно модальным отрицанием, отрицанию здесь подвергается компонент 'имеет место', и через него отрицается вся ситуация, всё событие в целом (целостное событие). Поэтому такое отрицание не может проникнуть внутрь отрицаемого события. Как и в случае ОФ, отрицание КФ выражает отрицательный факт, тот факт, что это не имело места, и ничего более. Отличие его от ОФ НСВ в том, что если ОФ НСВ предполагает потенциальную повторяемость действия (или возможность осуществления данного события в различные моменты времени), то в случае отрицания КФ СВ отрицаемое действие, событие единично, т. е. если бы оно было, то оно было бы один раз: (1) Старик Державин нас не заметил, не благословил (Д. Самойлов); (2) Ты не построил дом, не посадил дерево, не вырастил сына; (3) Я в этом году не подал заявку на грант; (4) Заметьте, я не сказал, что это неправильно, я написал «плохо… и лучше» (реплика в лингвистическом споре); (5) Чем я тебя обидела? Я тебе слова плохого не сказала! (устная речь). Заметим, что отрицаемое событие в случае КФ СВ отрицания не обязательно является «ожидаемым» (то, что действие в этих случаях «ожидалось», «предполагалось», часто рассматривается как признак, определяющий специфику СВ отрицания и вопроса [Падучева 1996: 55–56; Рассудова 1969: 20]). Разумеется, идея отрицаемого события уже должна быть как-то дана в дискурсе (в мире говорящего и адресата), это следует из вторичности отрицания как оператора, в мыслимом мире, в картине мира должно быть что-то, к чему оно может быть приложено. Однако это относится как к СВ, так и к НСВ, см. все примеры ОФ НСВ отрицания выше, которые все являются реакцией на предварительное утверждение, или реплику, или действие, из которого следует, что Р имело место. Так, аномально заявлять ни с того ни с сего: Я не убивал! так же, как говорить Я с вами на брудершафт не пил! тактично ведущему себя человеку (такое высказывание может быть, например, реакцией на чрезмерно фамильярное поведение адресата, который ведет себя так, как будто я пил с ним на брудершафт). То же верно и для СВ. В примере (1) отрицание опирается на «сценарий», известный благодаря хрестоматийному стихотворению Пушкина: Старик Державин нас заметил и, в гроб сходя, благословил. Благодаря аллюзии к этим строкам возникает представление о возможной ситуации: старший известный поэт замечает талантливого молодого и благословляет его. Отрицание говорит, что этой (такой) единичной ситуации в жизни поэтов данного (военного) поколения не было. Однако говорить, что такое событие «ожидалось», «предполагалось», вряд ли возможно (даже несмотря на всю расплывчатость слова ожидалось); скорее, его закономерно не было и не могло быть в это трудное и страшное время. Аналогично в (2) присутствие в мыслимых возможных мирах отрицаемых событий задано известным афоризмом, гласящим, что каждый мужчина должен в своей жизни построить дом, посадить дерево и вырастить сына. В (3) наличие идеи подачи заявки на грант проистекает из знаний о мире, а именно о том, что люди, занимающиеся наукой, иногда подают заявки на грант, а иногда не подают; отсюда возможность, но отнюдь не «ожидаемость» того, что в этом году я подал заявку на грант. Еще меньше оснований говорить об «ожидаемости» в (4) и в (5), где представление о имении места отрицаемого события вытекает из слов адресата: адресат говорит что-то, из чего можно сделать вывод, что я сказал то-то / чем-то обидел его, но это не имело места.
