В тех случаях, когда модальное слово специализировано на выражении модальности выбора (таковы надо, нужно, следует, обязан, разрешено, запрещено, стоит, есть смысл/нет смысла), в конструкции с отрицательным Р используется только ОФ НСВ, см. примеры выше, а также: Не нужно / Не надо / Не следует / Нет смысла / Не стоит говорить ему об этом (*Не надо сказать ему об этом); [Володин: ] Не надо было звонить… (А. Солженицын. В круге первом) и т. д. В то же время если модальное слово может выражать несколько различных видов модальностей, то нагрузка по дифференциации видов модальности в случае отрицания ложится на формы вида. А именно, НСВ сигнализирует о том, что данное модальное слово должно «прочитываться» как выражающее ту или иную модальность выбора, с СВ предложение понимается как выражающее какой-то иной вид модальности. Так, в Он не должен уйти! (например, об убегающем преступнике) = 'Он должен не уйти' (ПО) (= Не дай ему уйти!) не имеется в виду необходимость выбора субъектом действия не уйти (последний уже выбрал и пытается уйти), но понимается как побуждение адресату (иногда – самому себе и адресату) сделать так, чтобы преступник не смог осуществить свой выбор, чтобы он ни в коем случае (необходимость!) не смог уйти. СВ выступает также в отрицательных предложениях с должен «закономерности» [см. Шатуновский 1996, 6, 4.24]: Это не должно было случиться!; Стакан не должен (был) лопнуть; Это не должно помешать; Он не должен (был) опоздать и т. д. Понятно, что должен «закономерности» не выражает уже ни в каком смысле модальность выбора, поскольку сочетается с неконтролируемыми Р; в тех случаях, когда объектом «закономерного» должен является контролируемое Р, например, Он не должен был выйти из дому так рано! необходимость Р или не Р вытекает не из необходимости выбора Р или не Р субъектом, но из зафиксированной Г, «наблюденной» закономерности в его поведении. Во вторичных, «эпистемических» употреблениях должен [см. Шатуновский 1996, 6, 4.25] сохраняется тот вид, который выступает в основных, неэпистемических употреблениях, а именно НСВ, если эпистемическое употребление базируется на значении «запланированности»: Будет он сегодня выступать? – Не знаю. Не должен (выступать)! и СВ, если эпистемическое употребление базируется на должен «закономерности»: А это не помешает? – Не должно помешать!; А он не опоздает? – Я его знаю, он не должен опоздать [ср. Рассудова 1968: 80]. Аналогичную роль играет противопоставление видов в дифференциации видов модальностей в обладающих широким спектром модальных употреблений конструкциях с можно и нельзя. Ср.: Здесь нельзя переходить улицу (запрещено) и Здесь нельзя перейти улицу (физически невозможно) [Рассудова 1968: 82], аналогично с возможностью: Здесь можно переходить (= разрешено) / перейти (физически возможно) улицу. Как было отмечено выше, обязательным компонентом контролируемого Р является выбор субъекта делать Р; соответственно, целостным квантом такого Р будет 'выбор, действие и (иногда, в зависимости от семантики глагола и сути обозначаемого действия) его результат'[65]. Поскольку квант, обозначаемый общефактическим НСВ, неразложим, модальный оператор прилагается к нему извне в целом и воздействует непосредственно на компонент 'выбор', с которого и начинается осуществление контролируемого действия (события): 'Нельзя выбрать и, следовательно, действовать и достичь результата'. Глагол СВ отличается от ОФ НСВ только своей потенциальной разложимостью на составляющие ситуации, что и используется языком (стремящимся использовать любую формальную возможность для выражения семантических различий), закрепляющим такое понимание предложения с СВ, при котором модальный оператор воздействует на конечную С: 'Выбрав и действуя, нельзя / можно достичь результата'. Иными словами, в предложениях с НСВ «преграда» стоит перед выбором (и, следовательно, перед действием в целом); в предложениях с СВ – «преграда» находится между выбором и результатом[66]. Таким образом, за модальными высказываниями с контролируемым общефактическим НСВ закрепляется значение модальности выбора, предложения с СВ выражают абсолютную «физическую» (т. е. обусловленную внешними обстоятельствами и внутренними свойствами субъекта) возможность и невозможность. Конкретный вид модальности выбора (деонтическая, утилитарная и т. д.) зависит от модального слова [см. Шатуновский 1996, гл. 6], лексической семантики глагола и контекста. Так, в примере выше возможность / невозможность выбора Р обусловлена официальным запретом переходить улицу в данном месте (деонтическая модальность); А вот Диарру отпускать никак нельзя – это один из лучших игроков…(Сайт болельщиков «Челси») – утилитарная невозможность; Эту воду нельзя пить – невозможность выбора обуславливается, вероятнее всего, утилитарными соображениями (наступление нехороших последствий от употребления этой воды), хотя не исключен и запрет (ср.: Пять литров вина сразу нельзя выпить – «физическая» невозможность); Воровать нельзя – Р невозможно выбрать с этической точки зрения, ср.: Украсть нельзя – если выберешь, не достигнешь результата; Верно, верно, я и забыл! – воскликнул Остап. – Вам нельзя опаздывать на службу. Моггут уволить без выходного пособия (И. Ильф, Е. Петров. Золотой теленок) – смешанная деонтически-утилитарная модальность. Для предложений с невозможно характерно выражение абсолютной модальности, соответственно инфинитив в таком предложении стоит в форме СВ: Эту ошибку невозможно исправить (ср.: Эту ошибку исправлять нельзя – модальность выбора); Здесь невозможно перейти улицу; Достичь отдаленных звезд невозможно. В то же время в экспрессивных высказываниях невозможно может выражать одну из разновидностей модальности выбора (именно и только утилитарную модальность), и в этих случаях инфинитив стоит в форме НСВ: Эту воду невозможно пить! – например, она невкусная, противная, мутная; В таком шуме невозможно заниматься!; С тобой невозможно говорить! и т. д. – во всех этих случаях абсолютная возможность совершать соответствующие действия есть, но утилитарные, в широком смысле, соображения препятствуют такому выбору, делают его невозможным.
