Если в примерах выше ОФ непосредственно выражал (логическое) следствие, то в примере ниже ОФ является основанием для действия ума: После короткого допроса свидетеля Сергея Никифорова (за несколько часов до своей гибели Галина Старовойтова подвозила его из Пулково) и оглашения протоколов нескольких следственных действий с участием подсудимого Воронина сегодняшнее заседание завершилось (Фонтанка. ру. 5.07.2004). Здесь то, что Старовойтова подвозила Никифорова, является для суда основанием для того, чтобы привлечь его к слушанию дела в качестве свидетеля. Заметим, что собственно основанием этот факт является для суда; в сообщении об этом вся конструкция «основание – действие» (последнее всегда ментальное в своей основе, в своем истоке; мысленное основание может вызвать только мысленное же действие, в том числе мысленный выбор физического действия: Он оскорбил меня, поэтому я ударил его) «погружена» в интенсиональную «оболочку» объяснения: читателю объясняют, почему (= на каком основании, каков был резон) Никифоров был допрошен в суде. Аналогично: Вы роняли телевизор на пол? – это мое предположение, которое я делаю на основании того, что я вижу, и которое служит объяснением наблюдаемым фактам. Причинно-следственная зависимость здесь инвертирована, поскольку прошла через «призму» ума; собственно причинно-следственная связь с ОФ аномальна: *Я ронял телевизор, и (поэтому) он вышел/ *выжодил из строя. Ср. также: Должна быть у вас моя карточка. Я записывался (пример М. Лейнонен, используемый также в [Падучева 1996: 64]) – здесь характерно наличие эпистемического предположительного выводного (указывающего на вывод) слова должна [см. Шатуновский 1996: 236–237]: должна быть, но может и не быть, закономерности не всегда выполняются в каждом отдельном случае; ср. странное Я записывался. У вас есть моя карточка и нормальное причинно-следственное Я записался в библиотеку, и (поэтому) теперь в библиотеке есть моя карточка.
Атрибутивное употребление характерно для ОФ всех синтаксических типов, в частности как для утвердительных и отрицательных предложений, так и для вопросительных. Однако в утвердительных высказываниях ситуация более прозрачна, в то время как в вопросительных высказываниях это употребление приобретает более сложный вид. Поэтому они будут рассмотрены отдельно.
6.2. Утвердительные и отрицательные высказывания. Отметим прежде всего, что в случае атрибутивного ОФ, вследствие его дискурсивной несамодостаточности, необходимо говорить не об отдельных высказываниях, а о единых дискурсивных блоках, в которые входит высказывание с ОФ. Такие блоки (сверхфразовые единства – СФЕ) отличаются друг от друга с точки зрения эксплицитности-имплицитности выражения различных их компонентов. При этом имплицитными, подразумеваемыми, выводимыми могут быть не только звенья, непосредственно связанные с выводом на базе ОФ, но и другие звенья в прагматико-логическом построении. Вообще, как стало ясно в последние десятилетия, то, что эксплицитно выражается в тексте – это верхушка айсберга, некоторые пунктирные указания к выводу коммуникативного смысла, имеющего часто вероятностный характер; в русском языке такой вывод во многих случаях связан с ОФ.
