– Я не хотела обременять тебя информацией о том, чем я занимаюсь. – Зенира сделала паузу. – Понимаю, ты не хочешь слышать от меня эти слова, но твоя мать заботится о тебе, Айна. Будь вы в лучшем мире, она бы проявила всю свою любовь к тебе.
«Ей плевать на меня!» – закричал внутренний голос. Однако в словах Зениры девушка почувствовала проблеск надежды. Может, в лучшем мире Канна будет смотреть на нее так же, как когда-то, – не с любовью, конечно, но хотя бы с заботой.
– А если ничего не изменится? – тихо спросила Айна. – Если она не изменится?
– Изменится. – Зенира положила руку на плечо девушки.
Вскоре они добрались до вершины скалы. Вдалеке виднелся ряд бесплодных деревьев, обозначавший край Марфарана.
Зенира протянула Айне шприц, наполненный черной жидкостью, – тот самый, который Калдрав добыл в Наракхе.
– Чистая кровь вандрагора, – пояснила Зенира. – Три четверти шприца. Я проводила расчеты десятки раз. Учитывая твою уникальную кейзу и упрямый характер, риск стирания ничтожно мал.
– Зачем… зачем ты даешь мне это?
– Торана в Пустоту появится при твоем низвержении. – Зенира улыбнулась, убирая челку со лба Айны. – Я могла бы сама это сделать, но мы обе знаем, что я и так подвергла тебя достаточному количеству манипуляций. На этот раз выбор за тобой.
Айна уставилась на шприц, на собственное отражение на его боку.
Если она сейчас разобьет его, Зенира не сможет попасть в Пустоту. А значит, не будет и войны. Айна вернется в Майану. Память о балансирах со временем притупится и останется еще одним шрамом в ее коллекции.
Но если она введет жидкость… У Айны даже слезы выступили на глазах от мысли, что будет, когда она это сделает: справедливость восторжествует, и ее мать будет жить в мире, где нет войн, у нее всегда будет еда, и, может, тогда ее характер станет лучше. Может, она даже поблагодарит Айну за это и заберет все те жестокие слова назад, а пощечины сменятся заботой.
Шприц в ее руках дрожал, и Айна зажмурилась.
«Не заставляй меня выбирать! – хотела она крикнуть Зенире. – Не заставляй меня решать судьбу вселенной. Это слишком… это слишком несправедливо!»
«Вселенная несправедлива», – пронеслись эхом в ее голове слова Канны.
И впервые за всю свою горькую и несчастную жизнь Айна была в силах это изменить. Подняв руку, она решительно поднесла шприц к своей кейзе.
Аранель осматривал водоворот у подножия Ашкатора. Хитроны Парамоса воздействовали на все его органы чувств и, казалось, зазвучали песней в его душе – мелодией такого нескрываемого великолепия, что он почувствовал себя одновременно и храбрым, и подавленным. Хитронический водопад скатывался со склона горы лавиной переливающего света, вздымая вихри вокруг ее основания. По мере приближения Аранеля шелест перерос в гул.
«Какая-то хитроническая турбулентность», – подумал он, и его благоговение стало граничить с ужасом. Даже течение Авроры в Майане в сравнении с этим было похоже на простую струйку.
Хитроническая сила Аранеля казалась ему слабой, почти ничтожной. И он не мог придумать, как бы ему взобраться на Ашкатор с его нынешним уровнем хитронического контроля. Хитроны Парамоса были слишком быстрыми и непокорными, чтобы с ними можно было взаимодействовать. Даже малейшая ошибка могла сбросить его со скалы.
Хранителям не было нужды защищать торану, ведущую в Пустоту. Ашкатор и его хитронический водопад были такой же надежной естественной защитой, как и прежде.
Фэи ткнулась носом в руку Аранеля. Юноша погладил ее по гладкой голове, а пальцы зарылись в роскошный мех существа.
– Теперь ты свободна, – сказал он. – Ты вернулась в свое царство.
Он нашел Фэи совсем рядом с Инкаразом, когда та прочесывала окрестности в поисках Зениры. Аранель каким-то образом убедил мегарию последовать за ним в Парамос. Чувствуя себя крайне мерзко, он выпил флягу ее крови, пока мегария смотрела на него широко распахнутыми глазами.
Фэи снова толкнула его, на этот раз посильнее.
– Я не до конца понимаю, что я здесь делаю. Или что я должен делать. – Аранель вздохнул, поглаживая существо по шее. – Я даже не знаю, как подняться на эту гору.
Мегария жалобно пискнула и опустила голову.
– Ты хочешь помочь мне? – спросил Аранель. – Правда? Ты сможешь меня поднять?
Мегария отдаленно напоминала обитающего в воде дельфина, разве что с крыльями, мехом и плавником на лбу. Ее мускулистое тело было вдвое больше тела Аранеля, но он не мог представить себе, как Фэи сможет ориентироваться в бурлящих потоках водопада над их головами, особенно после долгих лет заточения.
«Но ведь у мегарий великолепная регенерация. – Аранель внимательно осмотрел Фэи. Ни единой раны, никаких следов травм. – Не зря их называли повелителями неба и морей».
– Тогда хорошо. – Аранель склонил голову. – Я буду благодарен тебе по гроб жизни.
Он забрался верхом на мегарию и обхватил ее шею руками. Юноша полагал, что таким образом Фэи благодарит его за освобождение, однако он все же чувствовал себя недостойным ее.
