На следующий день во время тренировки Аранель сражался как человек, охваченный духом самой Азяки. Он бросился на Мейзана с полной самоотдачей, в зелено-карих глазах больше не было привычной нерешительности. Его атаки стали быстрыми и уверенными, а защита – непоколебимой. Руки Мейзана начали ныть, и тут Аранель прижал его к дереву. Мейзан нанес удар по ноге противника, но тот, подпрыгнув и кувыркнувшись в воздухе, огрел мэлини пяткой по голове.
Мейзан упал лицом вниз. Что-то острое давило на шею, и он с трудом повернул голову. Аранель смотрел на него сквозь мокрые от пота локоны.
– Что, черт возьми, с тобой случилось? – выдохнул Мейзан.
– Не стоит недооценивать майани, – тихо сказал Аранель. – Решение не прибегать к насилию не делает нас слабыми.
Чувствуя одновременно зависть и восторг, Мейзан встал и ткнул Аранеля в плечо. Несмотря на блестящие волосы и шелковистую одежду, у того оказался острый, словно клюв нагамора, ум и твердый характер. Мейзан не знал, что сподвигло майани на такие перемены, но этот безжалостный противник был намного лучше того напыщенного труса, с которым он разговаривал день назад.
– Еще один раунд, – потребовал Мейзан, разминая запястья. Давно он не встречал достойного соперника.
– Нет, спасибо. – Аранель убрал клинок в ножны и ушел прочь.
Мейзан смотрел ему вслед с полным негодованием. Он уже собирался напасть на него сзади, когда Тарали положила руку ему на плечо.
– Никогда не видела его таким. – Голос Тарали звучал удивленно. – Похоже, из-за него у тебя теперь сотрясение мозга.
– Это я ему сейчас устрою сотрясение мозга, – проворчала Рейми, подойдя следом за Тарали. – Когда-нибудь решусь и поставлю против него. Жалкий кирноси.
– Чистые мысли, Рейми, чистые мысли. – Тарали убрала со лба Мейзана челку.
Он вздрогнул от этого прикосновения и отстранился.
– Нужно залечить, – пояснила Тарали.
– Всего лишь чертов синяк, – отмахнулся Мейзан. – А завтра я сломаю шею этому майани.
– Лучше тебе этого не делать, – твердо ответила Тарали. – Сейчас я могу рискнуть и залечить ушиб хитронами или же приложить лед. Решай сам.
– Мне не нужно… – начал Мейзан, но тут к нему подошел Хиравал и прижал к его лбу что-то жесткое и шершавое. Боль в том месте, куда ударил его Аранель, сразу же утихла. – Что ты сделал? Ты использовал ченнелинг?
– Мех газару, – сказал Хиравал. Он протянул ладонь, чтобы показать небольшой пучок травы, перевязанный атласной лентой. – Он способен исцелить почти любую травму за считаные секунды. Сохрани это. Пригодится.
– Где, черт возьми, ты его взял? – удивленно спросил Мейзан.
Большой травяной волк был мифическим существом, которое, как говорили, является потомком Шерки. С какой стати Хиравал предлагает ему клок этой драгоценной шерсти, словно обычный пучок травы?
– Я принес его из Майаны, – пояснил Хиравал. – Это последний из моих запасов, так что береги его.
– Почему… – У Мейзана пересохло в горле. – Почему ты даешь его мне?
– Ты же один из балансиров. Мы должны заботиться друг о друге.
– Нет. – Мейзан даже отступил на пару шагов. – Нет, мы не должны.
– Мейзан, послушай. – Тарали обменялась взглядами с Рейми и Хиравалом. – Аранель рассказал нам, что случилось с Канджалленом.
При упоминании клана рука Мейзана инстинктивно потянулась к мечу. Большим пальцем юноша провел по резной голове нагамора на рукояти. Попытки Зениры найти его отряд не увенчались успехом, а это означало, что они либо чудом спаслись… либо погибли. Но Мейзан был не настолько глуп, чтобы надеяться на первый вариант.
«Как долго они страдали? Как долго они держались, не в силах пошевелиться или вздохнуть, прежде чем сдались?»
Если бы только он мог исцелить их! Мейзан крепко сжал клок меха газару, стараясь не думать о том, как могли бы сложиться судьбы его клана, попади этот мех ему в руки несколькими неделями раньше.
– Мы не можем представить, каково это – потерять всех, кто тебе дорог, – тихо сказала Рейми. – И не знаем, как сильно ты страдал, когда рос в этом царстве.
Мейзан отвел взгляд. Когда Рейми заговорила снова, ее слова, произнесенные шепотом, пронзили его уши, словно крики капизеров:
– Балансиры могут стать твоим новым кланом.
Мейзану захотелось вырвать ей язык.
– Мне не нужен новый клан, – прорычал он. – Я просто хочу, чтобы ты научила меня исцелению. Без помощи хитронов.
Мейзан вернулся в свою комнату на закате, держа в руках снадобья из лекарственных трав, а голова кружилась от новых знаний. Масло огненного цветка для снятия воспаления. Паста из серебряной коры для заживления переломов. Семена тигриного фрукта для предотвращения попадания инфекции.
Как легко было бы спасти клан, будь у него все это! То, что в изобилии имелось в Майане, не росло в Мэлине, где от самого воздуха у деревьев гнила кора, а у распустившихся утром цветов уже к вечеру осыпались лепестки.
Печальное настроение Мейзана не покидало его даже тогда, когда он сосредоточил все силы на тренировках и исцелении, изучая способы выживания в своем царстве, не полагаясь на хитроны. Он часто думал о Канджаллене, и каждый раз с тоской и сожалением.
