А потом случилась война, большое сражение Святого Полка и ведьм, в котором последние проиграли. Униженные, побежденные, они вынуждены были прозябать в Черной Пади и лелеять мечты о мести. Многие погибли в те годы, безымянные земли пылали, корчились в агонии вместе с ведьмами, привязанными к столбам. Но самым ужасным было то, что вместе с невестами Зверя Светозарные сжигали простых женщин, волею случая обвиненных в колдовстве.
То было страшное время, время пыток и страха, недоверия и ненависти. Женские крики доносились из каждой деревни, каждая семья потеряла кого-то в той войне. Матери, бабушки, сестры и дочери – Святой Полк карал всех без разбору. Светозарным достаточно было доноса для того, чтобы схватить невинную женщину и запереть ее в клетке. После их допросов каждая из пленниц сознавалась в связи со Зверем, даже если никогда не была причастна к темным делам. Им выдирали ногти, надевали на ноги раскаленные башмаки, отрезали уши. Они брали на себя вину только для того, чтобы кошмар прекратился. Многие мечтали о смерти.
Рослава и ее ковен пытались спасти хотя бы кого-нибудь, но были бессильны перед карающей дланью нового Бога. Они ворожили денно и нощно, опутывали Светозарных чарами, насылали на них порчу и проклятия, но их было слишком много.
Ульяна отказала своим в помощи и сбежала за море, подальше от войны. Остальные ведьмы либо погибли, либо ушли к Черной Пади. Поняв, что они бессильны, Рослава собрала ковен и сама увела сестер из безымянных земель. Много ночей они оплакивали погибших, жались друг к другу и пели песни, взывая к Сырой Земле, Морене, Чернобогу и справедливости.
На их мольбы откликнулся только Зверь.
Он одарил их тайными знаниями, научил летать на ясеневых суках, рассказал о мире и людях, объяснил, к чему приведет воцарение нового Бога. От Зверя они узнали, что нет в мире добра, что есть только зло и еще большее зло, и им пришлось принять это.
Зверь говорил, что новый Бог – это существо, чья жажда крови не поддается описанию. Он требовал поклонения, жертв в свою честь и истребления всех, кто не согласен склонить голову. Новый Бог был готов терзать безымянные земли до тех пор, пока не останется никого, кто не уверовал в него.
Зверь же стал его непримиримым врагом. Он пришел в этот мир и наслаждался хаосом, в который люди сами себя ввергают, наслаждался болью и страхом, однако храмов строить не просил, как не просил своих верных слуг истребить всех, кто не согласен ему поклоняться. Он не скрывал своих дурных намерений, не убеждал никого в том, что поступает жестоко из любви к людям, а нового Бога ненавидел за бессовестную ложь, распространяемую его последователями.
Когда Рослава поняла, в каком мире ей предстоит жить, она без страха склонила голову перед Зверем. Зло есть зло, пресмыкаться же перед волком в овечьей шкуре она никогда бы не стала!
Старые боги стыдливо отвернули свои лики, решили не вмешиваться, позволили Светозарным разрушить дома тех, кто оставлял для них подношения. Никто из них не явился на помощь, врата Нави не отворились, из них не вышли владыки царства мертвых и не дали бой приспешникам нового Бога. Люди остались один на один с супостатом, сжигающим их женщин.
– Я тоже часто вспоминаю то время, – прошептала Пава. – Мы словно остались одни на всем белом свете.
– Но мы выбрались. – Рослава нежно перебирала ее волосы пальцами. – И выберемся снова, если понадобится.
– На этот раз мы не отступим. – Пава прикрыла глаза. – Будем стоять до последнего.
– Мы разрушим дворцы, построенные на лжи, разрушим каждый храм, каждую церквушку, в какой бы глуши они ни находились, – горячо сказала Рослава. – Мы поведем Светозарных в пекло.
– Туда им и дорога, – согласилась Пава. – От их белокаменных городов останутся лишь обугленные остовы.
– Обещаю тебе, – Рослава устремила взгляд в окно, – мы избавимся от гнета нового Бога. Отомстим всем, кто причинил нам боль.
– Да будет так, – ответила Пава.
Горемыка перешел с рыси на медленный шаг и замотал головой, выражая свое недовольство. Такому коню нужно целыми днями скакать в поле, а не стоять в стойле и ждать своего нерадивого хозяина.
Свят потрепал его по шее и обернулся, ища взглядом Марью.
Девчонка отстала, в седле сидела как мешок картошки, но выражение ее лица было таким сосредоточенным, что Свят не стал упрекать Марью в медлительности. Раз уж она его помощница, ему стоило заняться ее обучением, а не лелеять мрачные мечты о том, как он расправится с каждым, кто встанет между ним и Варной.
От воспоминаний о минувшем дне его передернуло. Раны на руке неприятно саднили всю ночь, а утром он обнаружил бурые пятна на простыне.
Какой стыд.
Марья не должна была видеть его в таком состоянии, никто не должен был. Он надеялся пережить мгновение слабости в одиночестве, но дернула ее нечистая сила явиться в самый неподходящий момент!
