Ее мечта наконец исполнилась: в ней зрела новая жизнь, плод их со Жданом любви. Но ее счастье не будет полным, пока Дарий скитается по свету в теле хладного упыря. Она не могла просто вычеркнуть его из своей жизни, тем более теперь, когда они узнали, что стало с ребенком, оставленным ими на пороге повитухи. Нужно признавать свои ошибки и исправлять их, если это в их силах. Боги послали им такую возможность, и глупо будет ею не воспользоваться, даже если их путь окажется тяжелым и долгим.
Первую ночь они провели в поле, вторую – в лесу. Несколько раз их настигали в
Путь их лежал в сторону Черной Пади. По этим дорогам давно никто не ездил, тропы поросли травой, лес подступил совсем близко. В первые несколько дней им встречались редкие путники, но потом и они пропали. Радомила со Жданом ехали в полном одиночестве, в гнетущем молчании, думая каждый о своем.
По этим местам Святой Полк гнал невест Зверя прочь, туда, к топям, к черной земле. Радомила была совсем девочкой, когда воины в светлых плащах устроили последнюю охоту на ведьм. Странно, что до сих пор никто не затеял новую – колдушки встречались всё чаще, их деяния становились всё страшнее, а Полк будто не замечал этого.
На четвертый день они углубились в лес и долго шли по едва заметной тропе. К вечеру и она затерялась в траве.
– Устроим привал, – предложил Ждан. – Скоро стемнеет.
– Заплутать боишься? – Радомила устало провела рукой по лбу.
– Если мы сгинем здесь, Дарию никто не поможет.
Она посмотрела на мужа и кивнула. Интересно, что он чувствует? Муж никогда не был разговорчивым и мысли свои хранил при себе, но по лицу она видела, как он обеспокоен.
– Ты о нас печешься или о нашем сыне?
– О ребенке в твоем чреве, – признался Ждан, расстилая плащ на земле. – Мы беречь его должны, а вместо этого нас нечистая понесла к черту на рога.
– Будь у нас время, я бы подождала до родов.
– Может, Дарий уже сгинул. – Ждан поднял голову и посмотрел на нее. – Откуда нам знать?
– Давай отправим им ворона, – предложила Радомила. – Ты что, не хочешь?
Муж вздохнул, отбросил сухие ветки и выпрямился. Никогда еще его лицо не было таким суровым.
– Мы рискуем нашим нерожденным ребенком ради человека, который считает нас чужими людьми.
– Он наш сын.
– Он человек, который знать нас не знает. Ему почти тридцать лет, он…
– Он наш сын! – выкрикнула Радомила и тут же прикусила язык. Никогда еще она не повышала голос на мужа. – Дарий…
– Чужой мне, – жестко сказал Ждан. – А ты, ты родная! И ребенок наш тоже родной! Почему мы должны рисковать собой…
– Не говори этого! – Радомила замотала головой. – Неужели ты можешь спокойно спать, зная, что мы сделали?
– Теперь я сплю намного спокойнее. Раньше я не ведал, что стало с нашим сыном, но теперь его судьба нам известна. Не лучше ли отпустить Дария и не вмешиваться в его жизнь?
– Это не жизнь, это проклятие! Я всегда думала, что у тебя большое сердце, неужели в нем нет места для ребенка, обреченного на нежизнь злобной тварью?
– Я не люблю его, – тихо ответил Ждан. – Все это время я думал, каково это – встретить взрослого сына, обнять его, узнать, чем он жил все эти годы. Но я ничего не чувствую.
Радомила отступила, прижала руку к груди и попыталась ответить, но слова не шли. Они застряли в горле и царапали его, словно лезвия.
– Тогда уезжай, – наконец сказала она. – Уезжай и…
– Ты знаешь, что я не брошу тебя, даже если не согласен с твоим решением. Моя любовь к тебе безгранична, она не ослабела за эти годы, и я готов идти за тобой, куда бы ты меня ни привела. Но не заставляй меня любить чужого человека.
– Я люблю его, Ждан. Люблю за нас обоих.
– Потому что материнское сердце жалостливо. И я уважаю это, потому и продираюсь сквозь чащу, направляясь в самое опасное место во всех безымянных землях. Ты носила его под сердцем, любимая, а я нет. Вашу связь ничто не сможет разорвать. Я прошу лишь подумать и о том ребенке, который сейчас зреет в твоем чреве.
Он подошел ближе и положил руку на ее живот. От его ладони исходило тепло.
– Готова ли ты рискнуть им? – шепотом спросил Ждан.
– Он в безопасности. – Радомила накрыла руку мужа своей. – Я никому не позволю причинить ему зло. Но мы должны помочь нашему старшему сыну. Кто, если не мы, Ждан? У него никого нет, никого на всем белом свете.
– А Варна?
– Варна… – Она вздохнула. – Ты думаешь, все эти годы их связывает нечто большее, чем колдовство?
– Не знаю, – признался муж.
– И я не знаю. Так или иначе, в нем течет наша кровь. Мы должны попытаться.
– Моя упрямая жена. – Ждан прижался лбом к ее лбу и прикрыл глаза. – Именно за твой характер я тебя и полюбил. Хорошо, будь по-твоему.
Они обнялись и легли спать, не разводя огонь. Но сон не принес Радомиле облегчения. То и дело она открывала глаза и видела тени, скользящие вокруг. Они то появлялись, то исчезали, в какой-то момент она даже потянулась за мечом, но вдруг увидела зыбкую тень Дария.
– Это ты? – тихо спросила она. – Ты жив?
