Он бы не убил себя. В нем не было желания умереть и встретиться лицом к лицу с тварью, породившей его и Злата. Он просто… Пытался почувствовать что-то кроме боли, разъедающей нутро. Но Марья решила его спасти.
Она так смотрела на него, в ее глазах светилось столько понимания, будто она знала, каково ему. Марья не осудила его ни словом, ни взглядом, не упрекнула в слабости, не стала требовать объяснений. Ей будто было не все равно.
Никто не смотрел на него так, никогда. Окружающие не были жестоки к нему в детстве, но и приближаться к странному мальчишке не торопились. Даже Дарий, который считался его другом, не смотрел так, как эта упрямая девчонка. Что же до Варны, у нее всегда были дела поважнее, там, в лесу.
Он понял, с кем она связалась, почти сразу, почуял зловоние ведьмовской ворожбы и лжи, проходя мимо ее комнаты, но никому ничего не сказал. В то время Свят еще не хотел защитить Варну, скорее побоялся, что наставники начнут выпытывать, каким образом он учуял колдовство. Он наблюдал за ней и все больше убеждался в справедливости своих подозрений, а однажды понял, что глазеет на нее, открыв рот. С того проклятого дня все полетело в пекло.
Она не была добра к нему, не больше прочих, между ними не возникло крепкой дружбы, но его сердце было отдано ей на веки вечные вопреки здравому смыслу.
Сейчас, оглядываясь назад, Свят видел, что Варна стала смыслом его жизни куда раньше, чем он понял это, но он не мог разобраться в собственных чувствах. Никто не рассказывал ему о любви, никто не учил его любить, он был похож на глухонемого, пытающегося объяснить что-то окружающим. Когда она ворвалась на площадку и налетела на Гореслава, Свят едва не лишился чувств от ужаса. Он знал, на что способен Светозарный, и приготовился к побоям, но даже Гореслав не смог устоять перед упрямой девчонкой, макушка которой едва доходила ему до пояса.
Варне не нужно было быть ведьмой, чтобы заставлять окружающих любить себя. Она появилась в церкви – и все завертелось вокруг нее, повинуясь одному лишь ее желанию.
Он пытался показать ей, насколько она дорога ему. Свят не выдал ее наставникам, прикрывал, когда она пропускала занятия, учил ее драться и подарил оберег, но Варна ничего не замечала. А он не знал, как еще показать ей свою привязанность. Красиво говорить Свят был не мастак, Дарий обошел его в этом. Он никак не мог понять, почему слова для Варны значат намного больше, чем дела, но и с этим пришлось смириться. Сложилось бы все иначе, сумей он тогда сказать, что готов пойти на что угодно, лишь бы быть с ней?
В отличие от него, Дарий нашел нужные слова. Они шептались по ночам, обменивались многозначительными взглядами днем, а он, Свят, едва не дымился от гнева и зависти. Дарий считался его другом, но во всем уступал Святу: был слабее, мягче, не мог защитить Варну, не мог даже правильно держать меч! Как оказалось, женщинам иногда совершенно неважно, умеет ли их избранник сражаться с нечистью. Пока Дарий говорил, Свят делал, но поступки Варна ценила куда меньше, чем красивые слова о любви.
Когда Дарий пришел к нему в слезах и рассказал об их поцелуе, Святу хотелось задушить этого мягкотелого недотепу. Расплакался! Самая сильная, самая дерзкая девица поцеловала его, а он разрыдался у нее на глазах!
И даже после этого Варна не перестала любить Дария.
Горемыка взбрыкнул, Свят похлопал его, и конь успокоился. Марья наконец почти нагнала их. Смотреть на то, как она держится в седле, было выше его сил.
– Выпрями спину, – не выдержал Свят.
– Н-не могу, – ответила она. – М-меня так т-трясет…
– Тебя трясет, потому что ты неправильно сидишь.
Марья бросила на него раздраженный взгляд и попыталась выпрямиться. Ее посадка стала выглядеть еще хуже.
– Д-доволен?
– Нет. – Свят покачал головой. – Когда мы вернемся в Ясностан, я заставлю тебя ездить верхом каждый день.
– П-попробуй только.
– Ты спорить со мной вздумала? – он вопросительно приподнял одну бровь.
– П-прошу прощения, г-глава.
Она делала вид, что вчерашнего вечера не было, и Свят был благодарен ей за это. Мгновение слабости могло стоить ему звания, узнай об этом кто-то из Светозарных. Ему и дела не было до этого, но Рослава пришла бы в бешенство. Злить же ведьму не следовало до тех пор, пока он не найдет способ уничтожить ее, не навредив Дарию и Варне.
Его беспокоил Злат и его отношения с Рославой. Между ними что-то происходило, и Свят нутром чуял, что она заманила брата в свою постель. Неискушенный, не понимающий, какое зло несут ведьмы, Злат был слишком легкой мишенью для них. Рослава держала его при себе, чтобы Свят исполнял все, что она приказывает, но с каждым днем его связь с братом становилась все слабее.
Спускаясь в Навь, он был уверен, что близнец необходим ему, что он станет недостающей частью его самого и закроет наконец дыру в груди Свята, но этого не произошло. Злат оказался иным, завистливее и злее, чем думалось Святу, он примкнул к ведьмам добровольно и теперь не желал покидать их ни на минуту. Стоило ли его спасать? Правильно ли Свят поступил?
