Тень тотчас растворилась во мраке. Между деревьев появились огоньки, они суетливо заметались вокруг; света от них едва хватало, чтобы разглядеть испуганные лица детей.
– Похова-ав, – простонал филин.
Радомила узнала неприкаянные души. Потерчата были безобидны, покуда не переродятся в мавок да прочую нечисть.
– Матушка…
Голосок, похожий на шелест травы. Радомила приподнялась на локте и принялась вглядываться в темноту.
– Матушка…
– Сбереги меня, матушка…
– Матушка…
– Матушка…
Радомила резко села и толкнула мужа в бок. Он лишь пробурчал что-то и вновь забылся сном.
– Сбереги…
– Сбереги меня…
Светящиеся огоньки то приближались, то скрывались меж деревьев. Они метались, дрожали, а тени, густые тени преследовали их.
– Прочь! – Радомила встала и неловко обнажила меч. – Поди прочь от них! Ждан!
Она окликнула мужа, но тот не проснулся, так и продолжил лежать, укрытый попоной. Плюнув на все, Радомила ступила под сень почерневших деревьев и пошла на свет удаляющихся огоньков. Сгустки тени, словно псы, кидались на них и отступали, играли в какую-то мерзкую игру, пытались поглотить невинные души.
– Бегите! – Радомила неловко подвернула ногу и зашипела от боли. – Уходите отсюда!
– Похова-ав! – пронзительно выкрикнул филин.
– Матушка… – прошептал кто-то прямо ей на ухо.
– Матушка… – вторили ему другие голоса.
– Сбереги…
– Сбереги меня!
– Сбереги меня!
Тень прыгнула на огонек, и он исчез, растворился в непроглядном мраке. Остальные огоньки испуганно полетели вперед, заметались; Радомила беспомощно смотрела, как невидимые глазу твари расправляются с душами.
– Отец наш Небесный, – прошептала она, – дай мне сил, дай мне воли, пусть рука моя…
Тень прошла сквозь нее – и тело сковало холодом. Она взмахнула мечом, но он не причинил твари никакого вреда.
– Наш… – прошипело существо. – Наш…
– Отдай!
– Отдай!
Темные фигуры обступили Радомилу со всех сторон, они тянули к ней руки, сотканные из вороного дыма, шипели, исходили смрадным маревом, а она пятилась, пыталась вырваться из круга, но куда бы ни пошла, существа следовали за ней.
– Сбереги, матушка!
– Не отдавай, матушка!
Потерчата окружили ее, свет огоньков стал ослепительно ярким – и тени рассеялись. В лесу стало светло, словно днем, Радомила зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела, что вокруг нее сгрудились души чумазых детишек. Их молочно-белые глаза смотрели с жалостью, крошечные ручки тянулись к ее животу.
– Сбереги, – прошептал мальчонка лет пяти, – сбереги.
– Не отдавай, – вторила ему растрепанная девчушка с разбитыми губами.
– Не ходи туда, матушка.
– Не ходи…
– Не ходи…
– Я не могу. – Радомила опустилась на колени и попыталась коснуться запачканной землей щеки ребенка, но ее пальцы прошли сквозь нее. – Я должна идти вперед.
– Сбереги…
– Сбереги…
– Сберегу, – пообещала она, – я сберегу его. Но мне нужно дальше идти, поймите.
Дети подняли свои огоньки – и Радомила увидела ветвящуюся впереди серебряную тропинку. Она бежала вперед и скрывалась за деревьями.
– Не сходи с пути, – прошелестел голосок у самого уха. – Не сходи с пути.
Потерчата исчезли, остались лишь огоньки. Они слабо пульсировали и лучились холодным голубым светом. Радомила протянула руку и коснулась неприкаянной души, ощутила ее боль и растерянность. И так на душе стало муторно, такая тяжесть навалилась…
– Бедные дети… – прошептала она.
Огоньки угасли один за другим, она осталась одна посреди темного леса, только тоненькая тропинка мерцала в траве. Радомила выпрямилась, спрятала меч и быстрым шагом пошла обратно к Ждану, чтобы разбудить его и отправиться в путь.
– Рыж мне сказки рассказывал, так вот в них живую воду всегда «за морем» искали. Как думаете, выйдем к морю или…
– Ты хотя бы минуту помолчать можешь? – перебил Владлена Лука. – Я пытаюсь услышать хоть что-нибудь.
Они сидели в густом кустарнике уже давно, Владлен устал молчать. Ему хотелось обсудить со спутниками их скорое возвращение в Ретру вместе с царевичем, встречу со странными женщинами на перекрестке, целую уйму всего, но Лука постоянно шипел на него, словно змей, и грозил пальцем.
Впереди виднелось озеро, в центре озера – островок. Вокруг не было ни одной живой души. Будь его воля, Владлен бы давным-давно переплыл озеро и разведал, что скрывается за порослью густого кустарника, а они сидят как дураки, ждут чего-то.
– Вроде бы тихо все, – сказал Всеволод.
– А я говорил, что…
– Ш-ш-ш! – Лука жестом заставил их замолчать. – Нет, показалось.
– Давайте решим, кто поплывет, – предложил Владлен. – Я отличный пловец.
– Да и я неплохой, – Всеволод кивнул ему.
– Ну, а ты? – Владлен толкнул Луку плечом.
– А я плохой, – нехотя признался тот.
– Надо же, хоть в чем-то ты плох! Поверить не могу, что услышал от тебя эти слова!
– Хватит вести себя как скоморох, – проворчал Лука. – Нет в этом повода для радости; если и плыть, то всем вместе. Если разделимся, может беда случиться.
– Ты всегда к худшему готовишься.
– Это ты в укор мне сказал? – Лука нахмурился. – Не будь меня рядом, ты бы сгинул.
