Он забирает из моих рук еду и несет на кровать. Аккуратно пристраивает поднос на покрывало и оборачивается:
– Это даже мило, насколько ты иногда неловкая.
– Долин утверждает, что я травмоопасная, – бесхитростно сообщаю я и тут же жалею.
Ну что за дура! А еще отличница. Совсем мозги ссохлись.
Яр, конечно, застывает. Лицо как будто коркой льда покрыто. А в глазах, наоборот, что-то горячее. Как будто раскаленный металл, а не радужка.
Он же злится! Я правильно понимаю?
– Я, – говорю, откашливаясь, – нашла попкорн.
– Супер, – отвечает он сухо.
– Что будем смотреть? Хочешь выбрать?
– Нет. Твой же дом.
Заставляю себя двинуться вперед. Подхватываю с полки ноутбук, сажусь на постель, поджав под себя ноги.
– Давай, как ты там говорил, про Россомаху? – нерешительно склоняюсь над клавиатурой. – Как называется?
– Логан, – подсказывает Яр и опускается рядом.
Слава богу. А то я думала, он так и останется стоять, кипя от плохо сдерживаемой злости.
Я двигаю к нему ноутбук:
– Найди, пожалуйста.
Шмелев включает фильм, устраивается поудобнее, подложив под спину подушку. Кажется, оттаивает. С аппетитом ест бутерброды. Заставляет и меня перекусить. Снова кормит с рук. И опять я едва сдерживаю дрожь, когда, подавшись вперед, откусываю бутерброд, задевая губами его пальцы.
Попкорн я тоже ем. Второй раз за день. Кажется, позже мне придется за это расплачиваться. Но, конечно, не при Ярике. Да и вообще сейчас об этом совсем не хочется думать.
Он берет сок и вопросительно смотрит на меня.
Говорю:
– Стаканы не поместились на поднос. Принести?
– Не нужно, – он пьет, и я вижу, как двигается его кадык. Странно, что такие обычные физиологические процессы могут казаться такими волнующими. Так и хочется протянуть руку к его шее. Он темненький, и кожа у него смуглая, я помню, что на ощупь удивительно теплая, почти горячая.
– Жень, – он улыбается и указывает подбородком на монитор.
Точно. Фильм. Смутившись оттого, что он меня поймал, в сотый раз за день краснею.
Яр протягивает мне пачку сока. Почти бездумно я прикладываю ее к губам.
– Да, без стаканов даже лучше, – задумчиво тянет он.
Когда доедаем, Ярик опускает поднос на пол рядом с кроватью. Какое-то время искоса на меня поглядывает. А я на него. В комнате темно, нас подсвечивает только ноутбук.
И в какой-то момент Шмелев откидывает руку и тихо говорит:
– Иди сюда.
Такая простая фраза кажется сейчас слишком интимной. К тому же произносит он ее чуть севшим голосом. Я медлю, но все же заползаю ему под бок. Боже мой. Он такой горячий, я сейчас умру. Может быть, у него температура? Я прикладываю пальцы к его лбу.
– Что ты делаешь?
– Ничего. Показалось, что ты горишь.
– Я горю, Жень, – шепчет он мне в волосы.
– Перестань.
– Гореть?
– Смущать меня, – я возмущенно ерзаю, пытаясь отодвинуться, хотя совсем этого не хочу.
Яр без усилий подтягивает меня обратно.
– Извини. Больше не буду. Следишь за сюжетом?
– Слежу, – ворчливо отзываюсь я и молюсь, чтобы он ни о чем больше не спросил, потому что я понятия не имею, что там происходит последние минут десять.
Ярик двигает ноутбук ближе к нам и чуть в сторону. Теперь я лежу на боку, он обнимает меня сзади и смотрит поверх моей головы, подперев голову ладонью. Хорошо, что он меня не видит, потому что над финалом я начинаю откровенно рыдать. Сдерживаюсь, глотаю слезы и стараюсь сильно не вздрагивать. Понятия не имела, что кино про супергероев может быть таким эмоциональным. Сколько еще открытий он мне подарит?
– Ну вот и все, – подытоживает Шмелев, перегибается через меня и захлопывает крышку ноутбука. Мы погружаемся во тьму, лишившись единственного источника света.
– Тебе понравилось? – спрашивает он, все еще нависая надо мной.
– Да, очень.
Ярик наклоняется и легко касается губами моего виска. Потом целует в скулу. Я чувствую его дыхание на своей щеке. Очень горячее. Наверное, у него все же температура.
Все внутри меня как будто приходит в движение. Какими-то волнами расходится и воронками скручивается. Да, я влюбилась. Шах и мат, Женя Гольцман. Очнись и заставляй свою королеву биться.
А Яр вдруг резко подается назад и перекатывается на свою половину. Снова обнимает меня и зарывается носом мне в волосы. Шумно вдыхает, от чего полчища мурашек несутся по моей коже.
Скованная его руками, все же уточняю:
– Ты собираешься спать здесь?
Не знаю, что ответил бы мне Ярик, потому что на кровать вдруг вспрыгивает Рекс. Он подкрался бесшумно, как это умеют кошки, а приземлился тяжело и ощутимо, потому что конкретно этот экземпляр весит немало.
Шмелев подскакивает на кровати и кричит:
– Блин, что это?!
В его голосе такая натуральная паника, что меня в буквальном смысле скручивает приступ хохота. Хватаюсь за живот и сотрясаюсь от искреннего сумасшедшего смеха.
– Это кот, – умудряюсь выдавить между волнами веселья, хотя мне едва хватает воздуха.
– Дьявольское животное, – бормочет Яр, ловит Рекса и устраивает рядом с собой.
Тот отзывается утробным мурчанием. Рыжий предатель. Ему, видимо, совсем безразлично, от кого принимать ласку.
Я вытираю слезы, выступившие от смеха, и поворачиваюсь на бок. Ярик чешет Рекса за ухом.
