Чувствую, как внутри нарастает паника. Вытягиваюсь на постели солдатиком и прикрываю глаза. Дышу, беспорядочно подсчитывая дыхание. Никакую технику не использую, просто считаю и дышу, пытаясь выровняться интуитивно. Странным образом это успокаивает.
Когда эмоциональная буря отступает, беру в руки телефон. Странно, что он лежит там, откуда только что встал Яр. Не спал же он на нем всю ночь?
Необычное предчувствие покалывает затылок. Я открываю мессенджер и захожу в диалог с Долиным. Последние несколько сообщений, которых я не видела, тем не менее значатся прочитанными.
Черт. Господи. Не знаю, кого поминать, чтобы помогли мне. Неловко барахтаюсь в сбитой простыне и наконец встаю с кровати. Выбегаю в коридор и замираю взглядом на входной двери. В квартире тишина. Ну вот и все.
И вдруг слышу, как в кухне открывается кран.
Торопливо стучу пятками на источник звука. Поворачиваю из-за угла и вижу Ярика, который разбирается с кофемашиной.
– Ты не ушел? – на эмоциях выдаю неожиданно искренне.
– Я хотел, – говорит он, выискивая по шкафам кружку, – но подумал, что это будет слишком трагично.
– Ты читал мои сообщения?
– Читал, – отвечает он откровенно, но все еще не смотрит мне в глаза.
– Зачем?
Ярик хлопает дверцей шкафчика и склоняется над столешницей. Замирает. И я молчу. Все еще пытаюсь справиться с радостью от того, что он остался.
– Извини. Просто не сдержался, – он поворачивается ко мне, – ты пойдешь?
– Ярик.
– Ты пойдешь? С ним.
Я подхожу ближе и упираюсь ладонью в столешницу рядом с кофемашиной.
– Яр, послушай, пожалуйста. Мы с Долиным дружим.
– Ты уверена, что он с тобой тоже дружит?
– Конечно! – горячо отзываюсь я, все еще пытаясь поймать его взгляд.
– Ты сообщения внимательно прочитала?
– Яр, ты это вообще к чему?
– Жень! – он отшвыривает в сторону капсулу с кофе.
– Что?
– Ничего. Не хочу сейчас ругаться.
Шмелев достает новую капсулу и кладет в кофемашину. Она тут же начинает сосредоточенно гудеть.
– Я тоже не хочу. Но ты же видел, что я ему еще не ответила?
Ярик берет кружку с готовым напитком и садится за стол:
– Видел. Потому что ты и сообщений не читала.
– Ярик…
Он тем временем невозмутимо отпивает кофе. Лицо – маска. Ничего не прочесть.
– Яр, – я сажусь напротив и машинально приглаживаю волосы, – мы с Антоном дружим. Если мы с тобой… Если… Не важно, суть в том, что я не могу перестать с ним дружить просто потому, что это кому-то не нравится.
В коридоре звонит домофон, и я бегу, чтобы открыть дверь. Спрашивать, кто это, бесполезно. Вместо ответа услышу только шипение. Так что автоматически жму на кнопку. А сама паникую. Мама? Она бы не стала звонить. Папа? Да и он тоже. А вдруг кто-то из них забыл ключи? Как я объясню, что у меня дома делает парень? Дрожащими руками открываю дверь квартиры и сразу иду в общий коридор, отпирая дверь и там.
Из лифта ко мне шагает молоденькая девушка. В одной руке букет хризантем, в другой она комкает упаковочную бумагу.
– Евгения?
Я киваю, заторможенно разглядывая цветы. Девушка не церемонится, втискивает мне в руки букет и заскакивает обратно в лифт.
Долгие мгновения я стою на месте и смотрю на цветы. Это мои любимые. Потому что похожи на ромашки и всегда напоминают мне о весне. Кто мог об этом знать? Долин?
Я возвращаюсь домой, держа букет на вытянутых руках.
– С праздником, Жень, – вдруг выдает Шмелев.
– Чего?
– Международный женский день. Ты забыла?
– Я забыла, – тихо отвечаю я. – Это ты?
– Это я.
Не хочу выглядеть слишком кинематографично, но на эмоциях роняю букет на пол и влетаю в грудную клетку Ярику, крепко обхватывая его руками.
– Спасибо, – бормочу ему в шею.
– Жень, это просто цветы. Тебе разве до этого не дарили?
– Нет.
– А Долин?
– Заткнись, – выдыхаю я и сильнее сжимаю руки вокруг его грудной клетки.
– Но это еще не все подарки.
Я отстраняюсь и смотрю на загадочную улыбку Ярика. Хмурюсь, не понимая, о чем он.
Шмелев отстраняется, но все еще держит меня за руку. Идет спиной назад по моему коридору. Потом отпускает меня и бежит.
– Ярик! – кричу, смеясь, – ты куда?!
– Угадай! – раздается из моей комнаты.
И когда я забегаю внутрь, то вижу, что он хватает мои «умные» весы и сует их под свою толстовку.
– Вот мой подарок, Гольцман. Это я забираю с собой.
– Ты не в себе?
– О, поверь мне, я очень сильно в себе. Так же сильно, как и ты, пока собираешься на свидание с Долиным.
В ту же секунду вспыхиваю праведным гневом. Почему он решил, что может управлять моей жизнью? Мне что, мамы мало? Как будто я сама по себе недостаточно хорошая.
Пытаюсь отнять весы, но Яр без усилий отбрасывает мои руки от себя.
После недолгой борьбы выкрикиваю:
– Ты сумасшедший, понятно?!
Он все еще смеется и не понимает перемены моего настроения:
– А ты?
– И я тоже, – выдаю максимально зло. – Пошел вон. Забирай весы и все свое самодовольство! Мне это не нужно! Мне руководителей хватает, ясно?!
В секунду Яр бледнеет. Вижу его желваки, которые сначала застывают, а потом отправляются в пляс. Плевать. Кто дал ему право?
Он разворачивается и направляется к выходу. Быстро обувается, не выпуская из рук весы, и уходит, хлопнув дверью.
