– Надо вызвать мастера починить наш видеодомофон, – вздыхает она.
– Десятый раз уже об этом говоришь, – меланхолично выдаю я и начинаю обуваться.
Мама неодобрительно окидывает меня взглядом. Игнорирую, хоть по привычке внутренне сжимаюсь. Так всегда происходит, когда меня вышибает из роли примерной дочери. Честно говоря, не знаю, что именно случилось, но внутри меня будто сдвинулись какие-то тектонические плиты. Что-то меняется. Не знаю, что конкретно, но отчетливо понимаю, что процесс мне уже не остановить.
Хватаю с вешалки куртку и тороплюсь выйти. Не хочу смотреть, как мама любезничает с Антоном и выразительно смотрит на меня после каждой его фразы. Мол, погляди, какой замечательный (прекрасный, славный, удивительный, по всем фронтам положительный) мальчик. Признаться, я уже порядком устала от того, что все пытаются нас свести.
Успеваю открыть вторую дверь в коридоре до того, как Долин нажимает на звонок.
– Привет, – говорю хмуро.
– Привет! – он чмокает меня в щеку. – Как дела?
– Прекрасно! А у тебя?
– Легкое похмелье. Но в целом я еще в эйфории после победы. Ты не в настроении?
Мы заходим в лифт, и я встаю в угол, прислоняясь спиной к стенам, как будто хочу держаться от друга подальше.
– Сегодня весь день голова болит.
– Почему не сказала? Могли остаться дома.
– С моей мамой? – не могу скрыть сарказма. – Кайф!
– Хочешь, никуда не пойдем?
Его участие сейчас даже раздражает. Ну что за день! Пытаюсь выдохнуть и вместе с воздухом вытолкнуть из себя этот странный негатив:
– Нет. Извини. Реально просто нет настроения. Скоро пройдет. Куда мы?
На выходе из подъезда пересиливаю себя и беру Антона под руку. Мы часто так ходили раньше. Но сейчас это кажется противоестественным и неуместным.
Мы приходим в ресторан с морепродуктами. Когда нас провожают за столик у окна, я оглядываюсь и вижу, что вокруг сидят одни парочки. Мне становится неуютно. Обхватываю себя за плечи и продолжаю озираться, подмечая, как люди вокруг держатся за руки и обнимаются, как смотрят друг на друга. Вдруг понимаю, что совсем не хочу тут быть. Смотрю на Долина и, кажется, транслирую взглядом какую-то неуместную муку. Привычная широкая улыбка тут же сползает с его лица. Он хмурится:
– Жень, все в порядке?
– Не знаю, – отвечаю честно, – сегодня очень странный день.
– У тебя что-то случилось?
Я утыкаюсь в меню. Скольжу взглядом по фотографиям блюд, аппетита не чувствую совсем, хоть сегодня и не ела.
– Антош, – резко вскидываю голову, – можно спросить?
Он хмурится и сцепляет руки в замок:
– Конечно.
– Мы с тобой дружим?
Выпаливаю этот вопрос, снова не особенно контролируя поток сознания. Но понимаю, что услышать от него какоето подтверждение мне необходимо.
– В смысле?
– За себя я знаю, что дружу с тобой. А ты?
– Жень, что за вопрос?
– Доля, зачем ты меня сегодня пригласил?
Я внимательно слежу за эмоциями на его лице. И мне кажется, что он смущается. Перебирает страницы меню, смотрит в сторону. Потом возвращается взглядом ко мне, произносит неуверенно:
– Я же говорил, хотел поблагодарить за помощь. Мы часто ходим в кафе, что тут необычного?
– В таких раньше не были. Скажи, что-то изменилось?
Сжимаю руками столешницу в ожидании ответа. Мечусь взглядом по его лицу.
– А ты бы не хотела? – Антон прямо смотрит мне в глаза, – чтобы что-то изменилось?
– Я бы не хотела, – отвечаю твердо. – Но я спрашивала не об этом.
– А как я теперь могу тебе ответить, когда знаю твое отношение?
Долин сохраняет непроницаемое выражение лица, но я вижу, как в его глазах на мгновение появляется что-то, похожее на страдание. Понимаю, что сейчас могу додавить его до откровенного признания. Но ужасно этого боюсь. Между нами воцаряется отвратительно неловкая тишина.
Я поднимаюсь со своего места и говорю тихо:
– Кажется, нам обоим стоит подумать. Или сделать вид, что ничего не было. Не знаю.
В конце фразы сбиваюсь. Преодолевая внутреннее сопротивление, наклоняюсь и целую его в висок:
– Доля, извини, ладно? Мне сегодня нехорошо. Я лучше пойду. Можно? Не обидишься?
Антон кивает. Молчит. И я ухожу, чувствуя большое облегчение. И вместе с тем – еще большую смуту в душе.
Пока иду, лавируя между столиками с парочками разной степени влюбленности, телефон в кармане джинсов вибрирует. Достаю его и не могу сдержать шальную улыбку. Не задумываясь, печатаю ответ.
Перебежав дорогу, я сажусь в ближайшей кофейне. Беру чай, потому что меня и так порядочно трясет. Знаю, что сегодня именно я выступаю в роли злодея по отношению к Антону, но меня все еще не покидает ощущение, что меня обманули. Может быть, я таким образом пытаюсь себя оправдать. Но все же. Мы дружим не один год. Я дружу. А он? Очевидно, что нет. Наверное, в этом никто не виноват. Или как? Господи, как бы мысли свои в кучу собрать.
Опускаю указательный палец в уже порядком остывший чай. Я и пить не намерена была, купила его как пропуск за этот стол.
