Потом мы идем есть, и Шмелев уговорами снова скармливает мне целую порцию. Не знаю, как у него это выходит, но я подчиняюсь. И почти не чувствую вины за то, что нормально поела. Когда откидываюсь на спинку стула и со вздохом удовлетворенно поглаживаю полный живот, у меня звонит телефон. Боюсь, что это Долин, но на деле выходит еще хуже. Это мама.
– Да? – отвечаю с опаской.
– Зайка, у тебя все хорошо? Ты с Антоном? – она еле перекрикивает музыку.
Кошусь на Ярика и надеюсь, что он не слышал вопроса. Отвечаю:
– Да. А что такое?
– Мы с тетей Аленой поедем к ней на дачу, хорошо?
– Хорошо.
– Антону привет! Не теряй меня!
Я скидываю звонок и смотрю на застывший экран телефона. По правде говоря, я давно уже ее потеряла. Жалко, что мама этого не понимает.
– Жень, все в порядке? – Яр обеспокоенно хмурится и касается моей руки, которую я сжала в кулак, сама того не заметив.
– Да, – пытаюсь улыбнуться.
– Точно?
– Точно, Яр. Хочешь ко мне? Только фильм в этот раз выбираю я.
Я стараюсь говорить весело, но выходит взволнованно. Как будто сейчас это приглашение обрастает дополнительными смыслами. Еще немного, и потонет под весом собственной многозначительности.
Яр замирает, останавливая на мне прямой взгляд серых глаз. Вижу, что понимает если не все, то большую часть моих эмоций.
Кивает.
Говорит тихо:
– Падаем, Жень?
– Падаем.
Мы выходим из такси, но Яр тянет меня за руку в сторону от подъезда.
– Ты куда?
– Зайдем в магазин?
– За попкорном?! – кричу возмущенно, чем очень его веселю.
– Возьмем, что захочешь, – он смеется, – но и попкорн тоже!
В супермаркете метем с полок все подряд. Я беру сухофрукты, печенье без сахара, а Яр каждый раз доказывает мне, что это тоже далеко от правильного питания, но все равно закидывает в корзину. Туда же отправляются попкорн, яблоки, крекеры, зефир, горький шоколад, арахис, минералка и крафтовый лимонад.
На кассе я приподнимаюсь на цыпочки и шепчу:
– Как будто мы собираемся кормить одну огромную беременную женщину.
Яр давится смешком и закрывает лицо ладонью. Берет с полки у кассы киндер-сюрприз и тихо поясняет:
– Тогда это для ее будущего ребенка.
Хихикаем как два дурака и хитро переглядываемся, пока кассир пробивает наши покупки. Ярик снова проворно успевает оттолкнуть мою руку с банковской картой и прислоняет свою. Недовольно ворчу себе под нос, потому что он весь вечер не позволял мне платить, и я чувствую себя немного неловко. Он игнорирует, складывает все по пакетам и невозмутимо выходит на улицу. Тороплюсь за Шмелевым и на крыльце поскальзываюсь.
– Гольцман!
– Все в порядке! – смеюсь, схватившись за поручень и собирая вместе ноги. – Живая!
– Господи, тебя из рук выпускать нельзя, покалечишься.
– Так не выпускай, – выдаю с какими-то несвойственными для меня игривыми нотками.
Тут же смутившись, припускаю вперед, к своему подъезду.
– Женя, не убейся!
Подтверждая его слова, тут же снова скольжу по обледеневшему асфальту. Взрываемся хохотом уже вместе.
Дома Ярик разувается и спрашивает:
– Родители еще в командировке?
– Папа да, а мама сегодня вернулась.
Смотрю, как он напряженно озирается, и смеюсь:
– Она не приедет. Мама очень редко отдыхает, но метко. Особенно если с тетей Аленой. Вечно уезжают то в караоке, то к ней на дачу. Ну, это не совсем дача, конечно, если ты представил деревянный домик и кривой мангал. Загородный дом тут недалеко. Бассейн, сауна, все такое.
Ловлю себя на том, что начинаю много болтать. То ли нервничаю, то ли, наоборот, чувствую себя с Яриком комфортно.
Тихонько выдыхаю. Нашариваю на стене выключатель, чтобы зажечь верхний свет, потому что пока коридор освещен только небольшим светильником.
Шмелев ловит меня за руку и сжимает пальцы. Говорит:
– Не включай.
– Почему? – в полумраке смотрю ему в глаза и словно вязну в них.
– Как будто в нашем случае свет все портит.
– Ярик, – произношу максимально ласково и свободной рукой касаюсь его подбородка, – в нашем случае мы сами все портим.
Потом все-таки включаю свет и ободряюще ему улыбаюсь. Потому что в этот момент он выглядит даже более беззащитным, чем я. Забираю пакеты и иду на кухню.
Кричу оттуда:
– Готов смотреть романтическую комедию?
– Всегда готов, Гольцман. Если уж ты рыдала над финалом «Логана», то и я смогу найти для себя что-то в твоих сопливых киношках.
– Эй! Не обижай мои фильмы, – и добавляю уже тише, – ты видел, что я рыдала?
Яр становится рядом и тоже начинает раскладывать наши запасы по мискам:
– Я же не слепой.
– Я старалась сдерживаться.
– Это я тоже видел.
Я открываю микроволновку и выставляю вперед ладони:
– Яр!
Он кидает мне упаковку попкорна, я ловлю ее, закидываю в печку, выставляю таймер.
– Ничего себе, поймала! А я думал, с твоей координацией сейчас будет какой-то почти комедийный этюд, – он смешно изображает, как я сегодня поскользнулась.
Смеюсь, но качаю головой:
– Браво, Ярик! Чего в актерское не пошел?
– Мой талант раскрывается, только когда тебя передразниваю, – он подходит и щелкает меня по носу, наклоняясь за подносом.
На секунду перестаю дышать, когда он касается плечом моей груди. Боже. Почему так каждый раз, когда он близко?
