Яр отходит, и наваждение отпускает. Выдыхаю, стараясь делать это не шумно. Надо взять себя в руки. Кому только это надо?
Раскладываем все на подносе, а то, что не поместилось, я беру в руки. Идем ко мне в комнату.
– О, Рекс! – радостно восклицает Яр, когда я включаю свет, и мы видим кота, который с комфортом развалился посреди кровати.
Рекс щурится от яркого света и окидывает нас таким недовольным взглядом, каким умеют смотреть только коты.
– Скучал, засранец? – сюсюкает Шмелев, прихватывая кота за холку.
– Он не успел, вы только утром виделись, – замечаю я.
– А ты?
Достаю ноутбук и пытаюсь сделать вид, что ничего не поняла:
– Что?
– Ты скучала по мне, Жень?
Усаживаюсь на кровать и излишне увлеченно склоняюсь над клавиатурой. Бормочу:
– Мы тоже виделись утром.
– Это не отменяет вопрос.
Яр садится рядом и пытается поймать мой взгляд. Сдаюсь и поворачиваюсь к нему.
Говорю с ноткой агрессии:
– Да.
Яр улыбается, снова обескураживая меня своими ямочками:
– Я тоже.
А потом тут же темнеет лицом и отворачивается. Я ловлю пальцами его подбородок и разворачиваю обратно:
– Яр?
В груди снова закручиваются вибрирующие трепетные воронки. Его серые глаза, которые он наконец перестает прятать, заставляют меня дрожать. Почему сейчас? Что раньше было не так?
– Еще я очень ревновал.
Воронки рассыпаются маленькими беспокойными птичками.
– Незачем. Я с ним дружила.
– Ты же понимаешь, что это не так работает?
Неуверенно киваю. Честно говоря, я понятия не имею, как это все работает. Каждый шаг – прыжок в неизвестность. Лечу, барахтаюсь, куда-то тыкаюсь, уже весь лоб сбила.
Перевожу взгляд на ноутбук и с большим вниманием выбираю фильм.
Шмелев чем-то шуршит, а потом подносит попкорн к моим губам. Отстраняюсь и мотаю головой:
– Не хочу.
– Женя, – тянет он предостерегающе.
– Ты меня на убой откармливаешь?
– А ну ешь.
Хмурюсь, но слушаюсь и открываю рот.
– Умница, – резюмирует он беспечно. – Выбрала фильм?
Киваю, ставлю ноутбук подальше, тянусь за подносом с едой. Яр перехватывает мою руку и дергает на себя. Не удержав равновесия, я заваливаюсь на него сверху.
– Ярик! – пищу сдавленно.
Он ухмыляется и кладет руки мне на поясницу:
– Ты такая неловкая, Жень. Все время падаешь.
– Отпусти, ты ненормальный!
– Так я не держу, – сообщает он приглушенно и целует меня в нос. Перекатывает меня и устраивает у себя под боком.
Не сдержавшись, я смеюсь и прячу лицо у него на груди. Слышу, что и он смеется тоже.
– Все, смотри фильм! – я сажусь и беру с подноса финик.
– Я смотрю, Гольцман, – тянет Шмелев со смешком, – хотя на тебя смотреть куда интереснее.
Я корчу рожицу, высовывая язык, и он фыркает. А потом мой телефон вибрирует. Мы смотрим на него одновременно и так же синхронно каменеем. Звонит Долин.
Наверное, Ярику удалось поднатаскать меня в распознавании эмоций, потому что каким-то шестым чувством я понимаю, что он сейчас сделает. И успеваю всего на полсекунды раньше него. Хватаю телефон и поднимаю высоко над головой, вскакивая на ноги прямо на постели.
– Женя, отдай! – он подрывается с места и встает рядом со мной.
Отклоняюсь и завожу руку за спину:
– Нет, это вообще-то мое.
– Дай я с ним поговорю.
– Как кто?
Шмелев все еще пытается выхватить смартфон, и я изворачиваюсь в его руках, прижимаю вибрирующий гаджет к животу.
– В смысле?
– Как кто ты собрался с ним разговаривать? Как мой одногруппник? Старший брат? Лучший друг?
– Женя! – рычит он и пытается разнять мои руки.
Мне щекотно, так что я тихонько взвизгиваю и хихикаю как дурочка. Боже, ну зачем? Серьезный же вопрос задала!
– Ярик, все, перестань, просто не будем отвечать!
– Зачем он тебе звонит? Я хочу с ним поговорить!
Чувствую, что Яр вот-вот разожмет мои пальцы. Падаю на постель и прижимаю телефон уже коленями к груди. Он наваливается сверху.
– Прекрати! Я сама потом разберусь, сейчас не возьмем трубку!
– Ни с чем ты не разберешься, – пыхтит Шмелев.
Поразительно, что он никак не хочет сдаваться. И тогда у меня остается только один способ его отвлечь. И не то чтобы мне это не нравилось.
Я отшвыриваю телефон на пол, где он продолжает звонить. Изворачиваюсь и крепко обнимаю Ярика за шею. Говорю настойчиво, пытаясь перехватить его внимание:
– Яр! Ярик! Ну посмотри на меня!
Он наконец замирает и смотрит мне в глаза каким-то совершенно мутным взглядом.
– Женя, – интонацией как будто предостерегает, растягивая последнюю букву.
Тяну Ярика на себя, но он не поддается, упирается руками в кровать. И смотрит, смотрит. Что-то настойчиво мне глазами рассказывает, раздувает ноздри, все еще злится. Тогда я сцепляю пальцы в замок за его шеей и подтягиваюсь сама. Целую его. Сначала очень решительно. Но когда он не отвечает, тут же теряюсь. На мгновение торможу и все же думаю, что отступать уже поздно. Поэтому решаюсь на провокацию. Чуть отстраняюсь и быстро провожу языком по его губам.
– Женька, – выдыхает Яр совсем другим тоном, и я понимаю, что выиграла.
