Считается, что упражнения в фехтовании позволяют прочувствовать схватку и закалить дух бойца и по этой причине я регулярно беру уроки этого искусства. А еще фехтование одно из немногих занятий, где все мастерство и тактика зашиты внутри, в самОй середине сложных скопления нейронов или в глубинах подсознания, как кому угодно. Не зря наверное на протяжении тысячелетий люди предпочитали самый главный вопрос – жизни и смерти – решать именно этим способом. С виду все просто – этот агрегат на пружинистых ногах, ему ничего собственно и делать не надо. Он просто вытягивает шпагу, которая становится продолжением его руки и делает несколько, скажем прямо, не таких уж быстрых шагов навстречу мне. И вероятность того, проткнет он меня или нет, целиком и полностью зависит от его желания совершить это сейчас. Или отложить на несколько мгновений. Шпага для него – живое существо и даже в том, как он берет ее в руку, некий ритуал. Обязательно ладонью вниз. Взять как-то по-другому, наверное, выказать неуважению к оружию, духу схватки, может даже какому-то богу фехтования. Затем поднимает руку, чуть отклоняя кисть, как бы под тяжестью рапиры, проводя взглядом от гарды до самого острия, и непременно при этом приветственно вскидывает голову. А потом как бы представляя мне ее, знакомя, выставляет вперед, рапира в его руках как дирижерская палочка, перст указующий на приговоренного. И какие после этого шансы у приговоренного, скажите мне на милость? Но вот уже больше года как я играю роль приговоренного, и, на мой взгляд, шансов у меня выйти из этой роли не особо прибавилось. Хотя, по словам моего учителя, я достаточно продвинулся, но скорей всего, он мне льстит. Мне даже удалось за все время раз пять уколоть его, позволил он мне это сделать или это явилось результатом его рассеянности, сложно судить. А может на это как-то повлиял рецепт, вычитанный мной в одной из старинных книг, посвященных этому древнему искусству. Он гласит – для того, чтобы овладеть им и продвинуться в его изучении, нужно преуспеть в некоем упражнении, которое названо там, кажется, прокалыванием пространства. Представить себя несущимся сквозь плотную пелену облаков и за каждым скоплением их таится следующее и далее еще и еще. Главное не останавливаться, не успокаиваться ни от усталости, ни по соображениям достаточности, ни от страха перед этим дерзким своим и неудержимым движением. И даже, когда подходит время миновать эту облачность и вырваться в чистую равномерную темно-синюю бесконечность и тогда продолжать пролетать его, не думая об окончании, понимая, что окончания не существует. При этом, как впрочем, и во всех других делах, уходя от одной крайности, стараться не впасть в другую. А именно, продолжая свое движение в пространстве, не раствориться в нем. Совсем не растворяться не получится, потому как преодолеваемое тобой пространство все равно неминуемо забирает часть тебя, но в твоих силах сопротивляться этому растворению и насколько хватает сил замедлить его. Может быть, даже жертвуя чем-то на этом пути, разумеется, кроме самого движения. И вот как результат – пять уколов, но дело даже не в них, а в том, что у меня стало гораздо лучше получаться уворачиваться от его атак, и не каждый, далеко не каждый его выпад заканчивается уколом. Подозреваю, что это универсальный рецепт, годный в равной степени и для других разнообразных и многочисленных способов и видов противостояния. А еще все, что направлено на развитие способности к противостоянию, служит по совместительству еще и созданию для нашего я прочного и величественного постамента. Это так крепко взаимно связано, такой корабельной цепью, что, кажется, одно без другого существовать не может. Жить в согласии с миром или противостоять ему. Все ведь состоит из этих двух начал и переходов между ними, но прежде чем учиться находиться в согласии, наверное, надо научиться противостоять, согласно принципу от простого к сложному. Можно и в обратной последовательности, но тогда существует опасность, что не захочется обучаться противостоянию. А надо ли вообще это уметь, обязательно разве уметь быть правым всегда и во всем? Дерево разве не противостоит ветру, оболочка плода разве не противостоит сочной мякоти в ее желании разлиться? Желание обнять мир и раствориться в нем не противостоит улавливанию витающих в нем сгустков и мучительному обертывание их в фантики слов? В какие-то моменты спохватываешься, как человек, который вдруг обнаруживает, что делает что-то не то, и пытаешься тогда занять себя каким-то привычным и обыденным делом. Противостояние хоть и стало для меня занятием профессиональным, но так и не превратилось в привычное и обыденное. Вытравить из себя хоть на время любые намеки на это, как лабрадор, выбравшийся из воды на сушу, старается вытрясти из своей шерсти все остатки влаги. Говорят, что специальным электродом прижигают определенные участок сердечный мышцы, избавляя тем самым от аритмии. Жаль, нет электрода, способного прижигать соответствующие участки мозга.
