– С голодной толпой на пороге города Алый совет всё равно, что зверь, запертый в клетке, – пробурчал Чернисар и отхлебнул кислого пива, – сначала властям придётся разобраться с беженцами.
– Город Сердце ничем не может помочь бедным людям, и я не знаю, как поступит Алый совет, – растерянно произнесла Яррида. Её прежде задорный голос прозвучал взволнованно и сипло.
– Зато я догадываюсь, – решительно отрезал Чёрное древо и разом опустошил кружку пива. На мгновение глаза Игера вспыхнули холодным гневом, отрезвившим молодого человека. Хозяйка кабака невольно втянула голову в плечи, когда в неё впился пытливый пронизывающий насквозь взгляд Чёрного древа. Однако спустя пару секунд глаза Игера вновь помутнели. Он виновато улыбнулся и склонил голову.
Гнетущая тишина заполнила комнату с фиолетовыми стенами. Чтобы перебить неловкое и тягостное молчание Яррида вполголоса рассказала молодым людям, что среди бритоголовых и Красных плащей ходит слух о том, что к городу Сердце движется нанятый Алым советом таинственный отряд наёмников из Обречённых земель. «Брехня», – небрежно отмахнулся от сомнительных слухов Яросгер, шумно отрыгнул и почесал затылок. Затем Яррида поведала товарищам про группу следопытов из Древней станции, которая со дня на день должна появиться у ворот города. По её словам, некто по имени Янирган Волчий страх по приказу своего отца разыскивает человека, сбежавшего с Древней станции после убийства трёх местных старейшин. Власти города Сердце пообещали достойно встретить благородного гостя и оказать ему помощь в поисках головореза. «Никого они здесь не найдут», – с наигранной досадой произнёс Яросгер, с дружеским укором взглянув на помрачневшего Игера.
– Скажи, Яррида, – напоследок перед расставанием с небольшой дрожью в голосе спросил у хозяйки кабака Чернисар, – ты слышала что-нибудь о вожде Ведьминой клетки?
– Мужчина, бежавший с Болот, не очень лестно отзывался о своём бывшем вожде, – припомнила Яррида, поморщив лоб, – он сказал, что после смерти отца и исчезновения брата Белисар Огненная рука стал ещё более ожесточённым.
– Ясно, – сухо произнёс Чернисар, и в его тёмных глазах промелькнуло сожаление.
Чёрное древо вложил в нежную ладонь хозяйки заведения несколько монет из врученного Двейганом Скорбная весть кошеля. Несколько мгновений он крепко удерживал руку женщины, словно не желая расставаться с ней. Пока Игер беззвучно шевелил губами, не решаясь вслух произнести последний вопрос, Яррида отстранилась от него, спрятала монеты и принялась составлять пустые кружки на поднос.
– Где мы можем передохнуть? – спросил Яросгер, хрустя затёкшей шеей, – Кажется, некоторым моим товарищам нужно хорошенько отоспаться вплоть до ужина.
– Если не желаете ночевать на улице, – милая улыбка озарила лицо утомлённой за время длительной беседы Ярриды, – то советую вам заранее позаботиться о спальных местах. Дешёвую ночлежку вы сможете отыскать, если на выходе из Подземного рынка пойдёте дальше по переулку. Найдите двор с полуразрушенной башней. С гостями там обходятся, как со скотом, зато оплата небольшая.
– Хорошо, – кивнул Яросгер, и висящая на его ухе железная серьга в форме слезы качнулась из стороны в сторону, – скоро увидимся, красавица.
– Заходите ещё, и может быть вам повезёт отведать моей похлёбки, – произнесла Яррида, подняв со стола поднос.
– Повезёт? Или твоя похлёбка станет для нас бедствием? – усмехнулся Яросгер и подмигнул хозяйке заведения, направившись к выходу вслед за товарищами. Яррида добродушно рассмеялась за спиной молодых людей.
В помещении на выходе из Подземного рынка компания вновь встретила четверых бритоголовых охранников, продолжающих играть в странную игру с резными фигурками, однако теперь на кону сражения стоял старый кинжал с затупленным лезвием, но изящной покрытой лаком рукоятью, собранной из трёх пород дерева. Поэтому игроки со вздутыми на лбу венами не сводили выпученных глаз с деревянной доски, на которой виднелось ровно выцарапанное игровое поле. Бритоголовые не обратили никакого внимания на молодых людей, прошедших мимо.
Отыскать двор с полуразрушенной башней не составило никакого труда. Старое сооружение из красно-оранжевых кирпичей, вокруг которого теснилось множество выцветший тканевых палаток, сооружённых из сгнивших досок и хлама шалашей и натянутых на низких столбах навесов, невольно притягивало взгляд. Толстый мужчина с вислыми усами, владелец ночлежки, безрадостно встретил компанию молодых людей. Он проводил их через весь двор к дырявому тканевому навесу, под которым тонким слоем лежала прелая грязная солома. Хозяин потребовал дневную оплату за четверых человек и удалился в полуразрушенную башню, запираемую толстой деревянной дверью, укреплённой металлическими накладками.
