К зловонию Чёрное древо привык довольно быстро, однако его сильно раздражали постоянные подъёмы на заросшие колючими травами холмы и последующие спуски в мутную воду, глубина которой местами доходила до груди. Иногда отряд натыкался на плотный строй влаголюбивых кустарников, заполонивших берег, которые нередко приходилось обходить со стороны, отчего пролегающий через Затопленные холмы путь становился в разы длиннее.
Двигаться по пояс в пахнущей гниющими растениями воде оказалось для Чёрного древа нешуточным испытанием. С каждым новым шагом он натыкался на нечто скользкое, острое или подозрительно мягкое. «Шагай смелей, Игер. Здесь только камни, корни, водоросли и тела утопленников», – подбадривал молодого соратника Урхмер Заслон.
– Куда мы движемся? – спросил Чёрное древо, когда отряд взобрался на вершину очередного холма и остановился на короткий привал. Раздевшись догола, путники тщательно выжимали насквозь промокшую одежду.
– К Осколкам, – невозмутимо произнёс Тонрус, потрогав кончиками пальцев нанесённую полутрупом рану. Тёмно-красная борозда, протянувшаяся от правого виска до края губ, покрылась коркой засохшей крови.
– Что за Осколки? – не унимался Игер. Стуча зубами и дрожа при каждом порыве ветра, он выжимал подаренную госпожой Элердис Крепкий корень безрукавку, на плече которой после схватки с порождениями Проклятого источника появилась огромная дыра.
– Разрушенная крепость, – вступил в разговор Урхмер Заслон, – раньше, во времена моей молодости, Осколки назывались совсем по-другому и полностью принадлежали ордену Надёжной руки. Иной раз кажется, что в мире ничего не меняется, парень, но прославленные солдаты в сатанитовой броне бесследно исчезли, а одно из их укреплений превратилось в жалкие Осколки.
– Время беспощадно, – заключил Тонрус, натянув штаны, рубаху и кожаную куртку. На пояс он повесил дубинку с железным набалдашником, обнаруженную в мешке вместе со старым кинжалом, который Урхмер сразу присвоил себе. Чёрное древо остался безоружным.
К позднему вечеру отряд миновал Затопленные холмы и вплоть до наступления темноты шёл по унылой равнине. На ночлег путники остановились посреди открытого поля, разожгли костёр и сварили в небольшом закопченном котелке кашу из нескольких перемешанных между собой круп. «Мёргдис заботливей, чем моя мать», – в шутку сказал Тонрус, поднеся ко рту кончик ножа с дымящимся кушаньем.
– Надеюсь, мы застанем Эланруса Печального в Осколках, – произнёс Урхмер. Заслон за обе щеки уплетал кашу, поглядывая на сверкающие между тучами искорки далёких звёзд.
– Осведомители в мельчайших подробностях передали Туругеру маршрут, по которому отряд Красных плащей должен вернуться в город, – бритоголовый Тонрус пожал плечами, – если Потухшие свечи не опередили нас, то шанс застать Эланруса неподалёку от разрушенной крепости довольно велик, мой друг.
– Жизни наших близких в очередной раз зависят от случайностей, – вздохнул Урхмер, краем рубахи вытерев пышные усы, – сегодня ночью я дежурю первым.
Путники до последней крупицы выскребли остатки каши из котелка. Тонрус и Игер легли на землю, чуточку подогретую исходящим от костра жаром, и сразу заснули. Почти всю ночь Чёрное древо жался к единственному источнику тепла, но никак не мог согреться, а после того, как посреди ночи бритоголовый Тонрус сменил Заслона на дежурстве, хлынул дождь, который быстро расправился с костром, словно с заклятым врагом. В очередной раз продрогший до самых костей Игер проснулся задолго до рассвета.
– Не спится? – насупившись, спросил Тонрус и пнул сапогом мокрые угли, – Не страшно, парень. Отоспишься, когда спасём гирата.
– Если спасём гирата, – поправил соратника Чёрное древо. После беспокойного и прерывистого сна голова Игера раскалывалась от боли, а глаза сильно покраснели.
– Верно, – согласился бритоголовый и вполголоса добавил, – надеюсь, Кодорк давно добрался до лагеря беженцев.
– Он добрался, – с полной уверенностью произнёс Игер и протяжно зевнул, – ложись спать, Тонрус, я посторожу до рассвета.
– Нет, парень, – бритоголовый натянуто улыбнулся, – в последние дни, едва сомкнув веки, я вижу только лживые сны, в которых всё вокруг действительно хорошо. Во снах я прихожу домой, где меня всегда ждёт красивая женщина с ребёнком на руках. Вскоре я просыпаюсь и осознаю, что мои грёзы – всего лишь насмешка над реальностью.
Под мерный храп Урхмера Чёрное древо и бритоголовый Тонрус, сидя у потухшего костра, вполголоса беседовали до тех пор, пока на горизонте не появилась розово-оранжевая полоса. На рассвете они растормошили Заслона, и отряд, перекусив остатками сухарей, выступил в путь по скудной равнине, где прошлогодняя серо-жёлтая трава дотягивалась Игеру до пояса. «Идеальное укрытие для хищников», – вполголоса жаловался Чёрное древо, подошвой приминая заросли.
