После полудня отряд добрался до края равнины и упёрся в крутой склон, за которым простиралась обширная низменность, вдоль пересечённая продолговатым озером. По берегам образовавшийся в котловине водоём окружали сплошные серо-зелёные кустарники и тонкие изогнутые деревья. Пробившиеся из-за скопища туч солнечные лучи игриво скользили и переливались на гладкой безмятежной поверхности воды.
– Очередное озеро, – простонал Чёрное древо, потирая ноющие виски.
– Рыбачье горе, – безрадостным голосом произнёс Урхмер Заслон и обратился к бритоголовому соратнику, – ты уверен, что старик до сих пор жив?
– Проверим, – пожал плечами Тонрус и шагнул вперёд, – нам нужен не сам рыбак, а его лодка. В худшем случае придётся обойти озеро по огромной дуге, потому что в прибрежных зарослях полно булавохвостов.
– Ничего не понимаю, – прошелестел губами Игер, не сводя покрасневших глаз с раскинувшейся впереди низменности, – какой старик? Какие булавохвосты?
Спускались вниз путники с особой осторожностью. Сапоги соскальзывали с мокрых камней. Несколько раз под ногами Чёрного древа сдвигался с места целый пласт земли, стремясь увлечь его за собой. Один раз Игер поскользнулся и едва не скатился по крутому склону вниз, однако в последний момент успел схватиться за торчащий из земли корень. «В прежние времена озеро кишело скороплавами. Достойный улов привлекал рыбаков со всей округи. Повсюду стояли сети, сновали мужчины и женщины, воняло рыбьими потрохами и ухой. Ходят слухи, что вскоре из-за палаток и навесов местных рыбаков на берегу совсем не осталось свободного места, – проговорил Урхмер, тяжело дыша, – потом появились булавохвосты». В одно мгновение Заслон потерял равновесие и полетел лицом вниз, но сбоку вовремя подскочил Тонрус и удержал соратника, вцепившись в ворот кожаной куртки. «Истерзанные трупы рыбаков находили каждый день. Поначалу люди обвиняли в убийствах друг друга, пока не обнаружили истинную причину страшных невзгод, – продолжил рассказ Урхмер Заслон, – кровожадных чудовищ нарекли чешуйчатыми булавохвостами. На диковинных хищников рыбаки устроили охоту, но быстро потерпели неудачу. Перепуганный народ отказался от рискованного промысла и разбежался по соседним деревням и городам, и в конце концов, истребив остатки самых отчаянных рыбаков, булавохвосты стали полноправными хозяевами богатого самыми жирными скороплавами озера, которое позже прозвали Рыбачьим горем». Спустившись с крутого склона, Урхмер Заслон вытер со лба пот и повалился на влажную землю, глотая ртом воздух. Тонрус присел рядом с соратником. Полушёпотом бритоголовые перекинулись парой фраз и одновременно по-дружески засмеялись.
– Осталось найти хижину старика, – отдышавшись, сказал Урхмер и, увидев непонимание на лице Игера, пояснил, – лишь один человек наотрез отказался бежать подальше от Рыбачьего горя, и, видимо, за много лет он примирился с озёрными хищниками, раз до сих пор жив.
– Откуда вам про него известно? – с сомнением в голосе спросил Чёрное древо.
– Несколько раз старик закупался снастями в Подземном рынке, расплачиваясь разными безделушками из прочной чешуи булавохвоста, – ответил Тонрус, немного задумавшись.
– Живая легенда, – ухмыльнулся Заслон и направился в сторону водоёма.
Отыскать полуразвалившуюся хижину старого рыбака оказалось несложно. Отряд прошёл вдоль левого берега и наткнулся на густые высокие заросли, за которыми проглядывала плоская соломенная кровля. Бритоголовым пришлось с помощью кинжалов продираться через плотный строй растений, переплетённых между собой. Разочарование настигло путников, оказавшихся перед покосившимся бревенчатым домиком, выглядевшим запущенным и бесхозным, однако, когда соратники подошли ближе, то услышали тихий кашель. Тонрус громко постучал в перекошенную обшарпанную дверь. Бритоголовый не получил никакого ответа, и тогда он без разрешения вошёл в хижину, а затем позвал Игера и Урхмера.
Тошнотворная смесь из запахов мочи, тухлой рыбы, гниющих овощей и прокисших тряпок резко нахлынула на путников, отчего из глаз полились слёзы. Зажав рукой нос, Чёрное древо быстро осмотрел помещение. На вбитых в стену гвоздях висели рыболовные сети и снасти, на полу валялась хозяйственная утварь вперемешку с рыбьими костями и потрохами. На деревянном столе покоилась никогда не мытая посуда и старый охотничий нож с резной рукоятью. Рядом с единственным табуретом стояло ржавое ведро, из которого торчал хвост гниющего скороплава. В центре помещения в огороженной булыжниками яме дотлевали угли, а в углу на груде тряпья в обнимку с зазубренным топором лежал человек. Мужчина с длинной спутанной бородой, не мигая, смотрел на незнакомцев безжизненным взглядом. Чёрное древо и Тонрус подошли поближе, а Урхмер остался караулить у входа.
