– Надь, ну что она могла от меня хотеть? – вспылил Антон. Послышался щелчок пальцев: он раздраженным жестом выбросил окурок на землю. – Я портной. У нее разошелся шов на шубе.
Натягивая бушлат, я невольно бросила взгляд в окно. Из-за угла барака вынырнул чумазый пацаненок. Он схватил окурок Антона и стал жадно пыхтеть им прямо в ногах у пары.
– Конечно, я понимаю, – издевательски продолжала Надя, не обращая внимания на малолетку, – куда приятнее, когда с тебя снимает мерки молодой привлекательный мужчина, нежели обрюзгшая старуха.
– Какие мерки, она отдала шубу на починку, и все. – Антон кое-как свернул новую самокрутку.
– Обычно у тебя уходит меньше времени, чтобы принять заказ, – не унималась его подруга. – Чего она засиделась на целых четверть часа?
– Мне сдать поминутный отчет? – не выдержал Хмельников.
Похоже, до Нади дошло, что она увлеклась.
– Ладно, проехали, – смилостивилась она. – Не портить же приятный вечер…
Он угрюмо молчал: вечер у него, судя по всему, был уже испорчен. Кончик самокрутки зажигался ярким огоньком, когда Антон глубоко затягивался. Надя почувствовала смену настроения и начала резко заглаживать вину.
– Я просто очень сильно люблю тебя! – Смольникова с чувством поцеловала его. – Вот и болтаю всякую чушь. А ты любишь меня, милый?
– Люблю, – без эмоций промолвил Антон.
Я завязала косынку и натянула обувь.
– Вспоминаешь обо мне, когда мы не вместе? – ворковала Надя.
– Бывает…
– Я каждый день мечтаю об освобождении… Какое счастье – соединить наши жизни по-настоящему! Пожениться! Дни напролет проводить вместе, не то что здесь, пять минут наедине… Спать, просыпаться, отдыхать – всё вместе! А давай сразу после того, как покинем Север, отправимся в путешествие к морю? Будем часами лежать на пляже, любоваться волнами, пить вино и заниматься любовью?
Хмельников заколебался.
– Я об этом как-то не думал, – ответил он, почесав лоб, и передал в руки пацаненку недокуренную самокрутку. Тот чуть ли не зубами в нее вгрызся, не веря своему счастью.
Я закрыла форточку прямо возле них. Встрепенувшись, они замолкли. Я вышла со склада и поскакала прочь.
Следующим утром я села за стол на проходной и достала из тумбы учет Данилы. В нем он указывал, сколько мы получили перловки, пшена, картофеля, квашеной и свежей капусты, сколько редиса, лука и моркови, сколько мяса и рыбы. Он писал, сколько продуктов было отпущено по накладным для нужд кухни, сколько списано в утиль.
Я разложила записи перед собой и перелистывала покрытые жирными пятнами страницы. Если бы я не была знакома со своим предшественником лично, то непременно решила бы, что отчеты вел ребенок. И даже не из-за корявого неуверенного почерка, нет – Степанов явно окончил несколько классов и на том предпочел остановиться. Но он к тому же умудрялся искажать слова и предложения так, что приходилось перечитывать их раз за разом, докапываясь до сути. Куда хуже дело обстояло с подсчетом. Данила забыл выбросить черновики, где считал столбиком. Надеюсь, в бухгалтерии исправили цифры в документах перед тем, как отдать начальству на подпись…
В середине дня весеннее солнце вновь спряталось за тучами. Я зажгла керосиновую лампу. Вдруг ко мне без стука вошел посетитель. Негоже, видимо, стучать столь важной особе…
– Здравствуйте, гражданин начальник! – приветствовала я Смородина, встав по стойке смирно.
Он дал знак рукой, что я могу сесть. Я на всякий случай выпрямила спину и сложила руки на столе – ни дать ни взять прилежная ученица.
– Добрый день, – отозвался тот и смерил меня изучающим взглядом, как если бы оценивал реакцию дикого животного, прежде чем подойти к его клетке. – Я зашел, чтобы поздравить тебя с назначением на новую должность.
В его тоне, однако, не было ни намека на радость.
– Благодарю вас, – постаралась я быть вежливой.
Смородин переплел пальцы за спиной и приблизился. Мои руки предательски дрогнули. Разволновалась, кто бы мог подумать! Будто разбирала не записи Степанова, а шпионские доклады разведке иностранного государства.
– Смотрю, ты освоилась, – изрек Олег Валерьевич. Он провел языком по зубам, издав чавкающий звук, и огляделся. – Что, уже почувствовала себя как дома?
– Не терплю грязи, – просто пояснила я.
– Похвально, – со снисхождением согласился он. – Продовольственный склад необходимо поддерживать в чистоте и порядке.
– С этим я справлюсь, гражданин начальник.
– А со всем остальным? – оживился Смородин. Он ждал, он томился, когда же настанет пора перейти в наступление. – Меня убеждали в том, что должность заведующего тебе по плечу. Якобы ты ответственна, образованна…
– Так и есть, – сохранила я ровный голос, хотя изрядно занервничала.
– Возможно, возможно… Но Степанов работал на складе долгое время, кто ж лучше него сможет заведовать? Я не вижу никакой трагедии в той выходке. Ну кто не пристрастен к спирту тут, в Заполярье! Все мы любим скрасить серые будни парой рюмок!
Смородин заговорщицки подмигнул мне. Я выдавила фальшивую улыбку.