– Степанов, безусловно, заслужил строжайший выговор, – добавил он. – И тем не менее один нелепый инцидент не затмевает года исправной службы. Нечего раздувать истерику!
Подполковник разговаривал со мной нехотя, через силу, с пренебрежением. Пришла тут, понимаете ли!.. Создалось впечатление, будто я – искусственный заменитель натурального продукта, которого вот-вот выбросят в мусорку из-за дурного вкуса и запаха.
А мне в мусорку не хотелось.
– Чем ты занята? – заинтересовался Олег Валерьевич бумагами.
– Изучаю отчеты Данилы, – ответила я.
– Это ж не научная работа, что их изучать, – хохотнул он.
– Они вызывают много вопросов. Посмотрите, – я ткнула в нужную строчку. – Здесь указано, сколько продуктов кухня использовала тридцать первого декабря к новогоднему банкету. А по первому января – никаких записей, словно мы весь день дружно голодали.
«В действительности же Степанов отсыпался после пьянки», – процедила я про себя. Помню, как мы с поварами сами забирали продукты, в то время как Данила сотрясал воздух оглушительным храпом. Праздник он отметил на славу.
– Гм, – озадачился начальник. – Небось какая-то ошибка. Уверен, он все записывал как полагается. Просто сдал отчет и выбросил старые черновики. Вот тебе и пробелы.
– Пожалуй, так и было, – не спорила я, сложив тетради в ящик.
– Зачем ты тратишь время на это? – возмутился подполковник. Я открыла рот, но он меня перебил: – Твоя задача заключается в том, чтобы составлять новые документы, а не ворошить старые. Тебя ведь поставили в известность, что теперь управление должно отправлять в прокуратуру подробные отчеты?
– Разумеется.
– В первую очередь тебе нужно пересчитать то, что сейчас хранится на складе, всё до последней крупицы перловки! Давай ты научишься правильно расставлять приоритеты? – с ледяным раздражением сказал он, и я невольно вытянулась в струну. – Каракули Степанова почитаешь на досуге, коли угодно. Хотя я не вижу в том смысла.
Смородин распахнул шинель и стал выхаживать по проходной.
– Понимаю, тебе новые обязанности в новинку. Требуется время, чтобы перенастроить себя с мытья грязной посуды на заполнение документации. Поэтому я помогу тебе на первых порах. Пойдем-ка проверим, что там с запасами, много ли осталось из прошлой партии с мясокомбината.
– Гражданин начальник, я не смею отвлекать вас от работы! – в ужасе выпалила я. Не хватало еще находиться под его неусыпным контролем…
– Мне следует удостовериться, что все сведения заносятся верно, – настаивал Смородин. Его лицо внезапно исказилось. – О, Нина! Ты же не думаешь, что сможешь воровать продукты, раз никто не видит?
Взрыв ярости! Меня обдало искрами с головы до пят. «Не огрызайся, не провоцируй его!» – истошно орал на меня самый рассудительный внутренний голос, пока я хватала ртом воздух.
– Г-гражданин начальник, – запнулась я и оттого рассердилась на саму себя еще сильнее, – я не воровка.
– Надеюсь, ты не лжешь, – начальник политотдела покосился на меня с подозрением. – Помнится, был у нас в Абези воришка. Грабил склад и перепродавал продукты зэкам.
– Зачем? Бессмыслица какая-то… В ларьке вполне доступные цены.
– А у этого обормота было вдвое дешевле. Оказалось, он раньше сам торговал на рынке – поднаторел, выучился заманивать глупый народ. Петров, начальник лагеря Абези, и не смекнул бы, упустил бы, если б у магазина не упала резко выручка… Ну ничего. Мы возбудили на жулика новое уголовное дело, в довесок к его пятьдесят восьмой, так что годы, которые он мог обнулить благодаря системе зачетов, вернулись ему в двукратном объеме. Нынче он добывает олово в Севвостлаге, на Колыме.
«Зато наверняка спас кому-то жизнь своими копеечными продуктами», – промелькнуло у меня в голове.
Подполковник круто повернулся на каблуках сапог и подошел к двери помещения с продуктами. Я поднялась со стула и последовала за ним.
– Ты же осознаёшь, что его схему провернуть уже не удастся? – спросил он издевательски. – Твоя работа тщательнейшим образом отслеживается. Любое несоответствие между отчетами и реальной заполняемостью склада я буду трактовать никак иначе, чем воровство заведующего.
Я закивала, притворяясь, будто мотаю на ус. Олег Валерьевич с удовлетворенным видом поправил бушлат.
– Ты что, не взяла ключи? – выжидательно уставился он на меня, затем на запертую дверь.
Я бросилась назад:
– Простите, одну минутку…
– Ты невнимательна, – вымолвил Смородин с неприязнью.
Я открыла верхний ящик тумбы, из которого до сих пор попахивало сушеной треской, достала увесистую связку и вернулась к начальнику. Замок, ко всему прочему, не сразу поддался при повороте ключа. Смородин выразительно повздыхал, занеся досадную оплошность в мысленный блокнот. Счет шел не в мою пользу.
Мы вошли внутрь. Тихо разговаривая сам с собой, Смородин по-хозяйски прошагал вдоль полок.
– Могу ли я посоветоваться с вами, гражданин начальник?
– Конечно, – насторожившись, ответил Смородин.
– Что мне делать, если кто-нибудь попросит у меня продукты? – осмелилась я вступить в бой. – Имею в виду не поваров, а, допустим, кого-то из начальства.