– Мне судить трудно, но, полагаю, женщины находят его привлекательным, – заключил подполковник, выдвинув вперед нижнюю губу. – Взять вот тебя… Ты не скрываешь расположения к нему. Немудрено: начальник стройки откроет перед тобой много дверей, не так ли? На кухню, потом на склад, где ты будешь отсиживать аппетитную задницу весь срок?
«Он кровосос, – обнаружила я за собой абсолютное нежелание что-либо доказывать. – Капелька за капелькой вытягивает способность к сопротивлению».
– Что самое неожиданное, наш полковник, который никогда не был особо падким на женщин, тоже клюнул на тебя, – гипнотизировал меня Смородин непринужденным тоном. – И вы двое куда более близки, чем кажется лагерным сплетникам.
Я опустила глаза: смотреть на него мне было отвратительно.
– И все-таки не привязывайся к нему еще сильнее. – Начальник политотдела встал вплотную, словно если я увижу его решимость, оставлю всякие сомнения. – Пококетничали, и хватит. У объекта твоего вожделения, дорогая Нина, уже есть спутница жизни.
Я промолчала. Смородина осенило.
– Ах, вон оно что! – воскликнул он с удивлением. – Тебя это не волнует! Любопытно! Типичная разрушительница семейного счастья. Как же я не приметил сразу… Нет, сменить фаворитку – дело непыльное. И все же цель у тебя не из легких. Наслышана ли ты, какими бесчеловечными бывают разборки между зэками? И я сейчас не про карточные долги, увы…
Подполковник издал странный звук, похожий на восторженный смешок. Я до сих пор не шевелилась, застыв ледяной статуей.
– Однажды гражданка Лебедева расправилась с конкуренткой вроде тебя, – сказал он. – У нее впечатляющие связи на зоне. Хотя Катерина посредственная актриса, почему-то она пользуется бешеной популярностью, в том числе и у воров. В прошлом году это случилось, если мне не изменяет память… Лебедева натравила на мужнину воздыхательницу уголовников и договорилась, чтобы та досталась непременно Кушниру.
– Кто такой Кушнир? – нашла в себе силы спросить я. – Самый уродливый урка? Или извращенец?
– О нет, Кушнир был болен сифилисом, – огорошил меня Смородин. – Ловкий способ избавиться от претендентки на роль любовницы, да?
Лицо Олега Валерьевича стало таким злорадным, что мне захотелось его расцарапать, искромсать в мясо. Жаль, ногти переломаны.
– На твоем месте я бы не переходил дорогу Катерине, – травил он меня, очевидно наслаждаясь разрушительным процессом. – А налаживая отношения с Юровским, ты неизбежно столкнешься лоб в лоб с ней. Он, кстати, пребывал в блаженном неведении, какая драма развернулась за его спиной в прошлый раз. Юровский, похоже, и не заметил флирта своей секретарши. Ее свидание с Кушниром случилось во время его отъезда, а когда он вернулся, ему просто доложили, что девушку перевели. Поверь, Лебедевой не нравится, когда ее муж по ночам шастает в чужую койку или когда разлучница нагло заявляется домой, в семейное гнездышко. Ей не понравится и то, что ты сама ищешь общества ее мужа, отчитываясь по ерунде, не стоящей его внимания.
Я вздернула голову вверх. Неосознанное упрямое движение…
– Завоевывая полковника, ты обретаешь недоброжелателей не только в лице Лебедевой. Как бы старательно Юровский ни оберегал тебя, он не всегда рядом, чтобы прийти на помощь. У нас тут, знаешь ли, всякое творится… И зарезать могут, и отравить, и даже валенки обмочить. А нет, постой, это ты уже проходила.
«Угроза? Предупреждение? Или пустая болтовня?» – терялась в догадках я.
– Вернемся к нашим баранам, – сказал начальник мирно, якобы не было этого зловещего отступления. – Закрепим материал. Как считаешь, эта банка повреждена?
Он показал мне консервную банку с тушеной говядиной. Я не увидела на ней ни единой царапины, разве что слой пыли.
– Сильно ударили, – посетовал Смородин, крутя жестянку в руках. – Похоже, достался нерадивый грузчик. Она же не просто помята: погляди, целостность упаковки нарушена. Есть зазор, консервы начали портиться. Чуешь неприятный запах?
Он поднес банку к носу, шумно вздохнул и брезгливо сморщился.
– Мясо непригодно к употреблению, – резюмировал Смородин. – Накормим им лагерников – и они слягут с расстройством пищеварения минимум на день. Согласна?
– Здоровье заключенных очень важно, поскольку железную дорогу надо строить с опережением срока, – выговорила я послушно.
– Именно! – просиял тот.
Бам, бам, бам, валились консервы на стол…
– Что же мы будем делать с ними? – осведомился Смородин.
– Списывать как порченый продукт.
– Замечательно! – горланил Олег Валерьевич. – Итого, посчитаем. Сколько тут бракованных банок?
– Пятнадцать штук.
– Хорошо, сделай себе соответствующие пометки, – велел начальник. – Позже подпишем акт о списании. Ведь никто не должен предположить, что ты украла мясо и съела сама, правильно, Нина?