Послышался неразборчивый галдеж, головы-накомарники закрутились. Старожилы воодушевились, а заключенные, которые провели на стройке меньше года, недоуменно захлопали глазами. Публика выдавила в ответ растянутое «да-а-а-а».
– Отлично, – сказал полковник, не сомневавшийся в поддержке. – По прогнозам синоптиков, ближайшие пять дней будут солнечными. В течение всех этих пяти дней вы сможете купаться и загорать. На перерыв отведено время с двенадцати до четырнадцати часов.
Все ахнули от радости.
– Но мы обедаем в тринадцать часов, гражданин начальник, – вклинился тонкий как глист мужчина с безнадежным взглядом.
Толпа затаила дыхание.
– Обед не отменяется, – уверил начальник стройки.
Все дружно выдохнули.
– В полдень конвой соберет вас, чтобы сопроводить до ближайших озер, – продолжал Юровский.
После этого воспрявшие духом гулаговцы стали подходить к нарядчикам. Вася вальяжно курил самокрутку, распределяя мужчин на работы.
Ближе к полудню Юровский явился ко мне на продовольственный склад – без формы, в одной лишь футболке, брюках и ботинках на гибкой подошве, с чемоданом. Взволнованно сказав, что меня ждет сюрприз, он велел собрать сумку со сменной одеждой и запереть барак. Положа руку на сердце, я не слишком-то любила сюрпризы – меня тяготила неопределенность; и все же я охотно подыгрывала Андрею, изображая глубокую заинтригованность, чтобы сделать ему приятно.
За пределами лагеря нас поджидал внедорожник. Водитель полковника Виктор передал начальнику ключи и, тепло распрощавшись с нами (он спешил к беременной жене Дуняше), пошел в сторону станка. Мы сели в раскаленную, душную машину. Андрей завел двигатель и рванул прочь от лагеря, на волю. Я понятия не имела, куда именно, но была рада еще разок вырваться из всех наших уз.
Солнце припекало мою высунутую наружу руку. Ветер бил в открытые окна, дезориентируя голодных насекомых. Юровский между делом рассказывал мне о том, как они с Виктором много лет колесили по бездорожью и сколько всего приключилось с ними в дороге. Он в красках расписывал, как их машина угождала в трясину, как везла их ночью в восьмой ОЛП без фар, как глохла в тундре на зимнике в минус 30…
– Вы заглохли на морозе вдали от базы! – воскликнула я.
– Да, пробудить ее не удалось, и мы ждали попутку, – ответил он. – А чтобы не окоченеть, жгли все, что находилось под рукой, – даже схемы и карты, которые были нужны для работы. Но поднялся шквальный ветер, и все усилия пошли коту под хвост. Тогда мы построили снежное убежище…
– Разве это может спасти? – поражалась я. – Просто зарыться в сугроб, как медведь?
– Верное средство, – говорил он, снижая скорость на повороте. – Благодаря теплу, которое исходит от тела, температура в убежище поднимается до плюс пяти градусов.
Я качала головой от удивления. У меня, праздной барыньки, отсутствовали элементарные навыки выживания. Что для меня было геройством и проявлением редкой смекалки, то для тех, кто воевал под градом бомбардировок и выстрелов или выживал в тылу, было посредственностью, обыденностью, частью будничной жизни.
Андрей припарковал внедорожник и достал сумки из багажника. Я спрыгнула на землю и, приглядевшись, различила между стволов лиственниц синюю гладь чистого озера. Ветви наверху зашелестели от ласкового теплого ветра.
– Это место полностью в нашем распоряжении, – сказал Андрей, подойдя ко мне. – Мы здесь одни.
– Тогда пойдем скорее, у нас всего два часа!
Он склонил свою голову к моей:
– У нас три выходных. Спешить нам некуда.
– Выходных? Каких выходных? – расхохоталась я. – Простите, гражданин начальник, но я в этом году отгуляла все отпускные. Меня не отпустят даже за свой счет.
Я решительно направилась к берегу, но он меня перехватил.
– Ради ударника ваше начальство пошло на уступки, – подмигнул Андрей.
– Ты не шутишь? – нахмурилась я. – Нас не будут беспокоить три дня?
– Так точно, мадам. – Его взгляд стал хитрым и предвкушающим, как у мальчишки, который задумал шалость. На щеках заломились ямочки.
– И мы не возвратимся в лагерь на ночь? – не укладывалось у меня в голове.
Как же так: заключенная пропустит утреннюю и вечерние переклички! Что же станется с лейтенантом Кругловым! Как всполошатся клыкастые особисты! Как взбесится Полтавченко, который планировал покутить сегодня в ресторане!
– И не вспоминай, что где-то есть этот чертов лагерь! – взмолился Андрей. – Я все устроил. Никто не будет прочесывать тайгу с собаками в поисках пропавшей зэка Адмираловой, обещаю. Официально ты уехала с делегацией в шестой лагпункт – проверять хранение продовольствия.
– А как же мой склад?
– Будет стоять там же, где ты его оставила, – усмехнулся Андрей. – А пока тебя заменит Рысакова. Я передал ей копию ключей.