Вопреки оптимистическим прогнозам синоптиков, второй и третий дни нашего отпуска оказались серыми и дождливыми. Но нас это не расстроило. Мы спозаранку выходили на охоту (точнее, выходил Андрей, а я училась у него), купались в ливень, спали после обеда, переплетаясь под теплым одеялом, мы даже не отказались от идеи есть на свежем воздухе, поскольку Андрей смастерил навес.
За эти три дня мы забыли, где мы, кто мы и зачем мы, – и просто растворились в тихой любви.
– А дальше что было? – поторопила меня Наташа, затаив дыхание.
Мы вдвоем втиснулись в мою койку на складе и слушали, как дождь на улице барабанит по окну и подоконнику. Небо почернело. Через час прогремит отбой и третий день моего «отпуска» официально завершится, а пока я ловила последние минуты эйфории и отказывалась возвращаться к действительности.
– А дальше мы собрали вещи, положили ключ от дома под камень и сели в машину, – уже с меньшим энтузиазмом ответила я.
– Смахивает на сказку, – мечтательно вздохнула Наташа. – Найти любимого мужчину спустя столько лет у черта на куличках и воссоединиться, несмотря на все невзгоды! Знаешь, это словно сюжет избитой мелодрамы.
– И все равно мы пока не дождались своего финала «жили долго и счастливо», – натянуто улыбнулась я. Райком, особист Дужников и Смородин не давали мне покоя.
Ливень снаружи усиливался. В этом году жителям Ермакова не повезло – вместо обещанных пяти знойных дней нам пришлось довольствоваться одним. Сгустившиеся тучи и поднявшийся прохладный ветер уничтожили надежды на возвращение душащего солнца. В Заполярье ранним рейсом прибывала осень.
– Ты объяснишь, откуда взяла такую красоту? – указала я на ее новенький жакет с широкими плечами. Сшитый из шерсти спокойного голубого оттенка, он неожиданным образом освежал то самое серое платье Наташи и к тому же подчеркивал ее светло-голубые глаза.
Рысакова закусила губу. Она опасалась этого вопроса, она заранее его предвидела. Покраснев, Наташа долго собиралась с мыслями.
– Подарок от Хмельникова, – пропыхтела она в конце концов, стыдливо опустив взгляд.
– Я догадалась, что это его рук дело, – подмигнула я ей, но она осталась угрюмой. Я посерьезнела: – Ну, рассказывай, что не так.
И она рассказала. Как Антон ни на шаг не отходил от нее в тот вечер, когда заключенных заперли в КВЧ; как он перехватывал ее на озере; как ни с того ни с сего нагрубил рабочему Толе, который отвлек Наташу и заболтал с ней о каких-то пустяках, в то время как Хмельников сам собирался привлечь ее внимание; как Антон пришел на склад, чтобы вручить подарок, над которым корпел ночами; как попытался ее поцеловать и как предложил вместе жить.
Голос Наташи трескался с досады. Тревожный знак.
– Ну, а что ты? – спросила я.
Я чувствовала себя футбольным болельщиком, который за несколько минут до окончания матча надеется на пару спасительных голов во вражеские ворота, однако в глубине души понимает, что поражение неизбежно.
– Я отказала ему, – подтвердила мои догадки Наташа.
В моем воображении взревели расстроенные фанаты.
– Но почему?.. – жалобно пискнула я.
– Потому что я замужем, – Наташа строго взглянула на меня, будто я пыталась оспорить непреложную истину. – Послушай, Нина, я очень сильно люблю свою семью. Люблю своих детей. Люблю своего мужа Лешку. Я не ищу романа на стороне.
– Понимаю, – прошептала я, припомнив, как горели глаза Наташи, когда она читала весточки из дома. – Все понимаю. Но жизнь часто преподносит нам крутые повороты. Так уж случилось, что вас с Лешей разделили. И разделили на много, очень много лет. Вы оба еще молоды. У каждого может быть другой брак. Зачем мучиться вдали друг от друга?
– Но ведь мы по-настоящему любим! – огорченно вскрикнула Рысакова, будто я предала ее своим аморальным предложением. – За все годы заключения я не смотрела на мужчин… в этом плане. Ни на кого! А Хмельников не первый и не десятый, скажу я тебе! Для меня существует один мужчина – мой супруг. Я клялась ему в любви и верности. Эти слова что, потеряли всякий смысл?
Наташа улеглась на спину и скрестила руки на груди. Было слышно, как вздымается ее грудь от тяжелого, предрыдательного дыхания.
– Ваша преданность друг другу достойна уважения, дорогая, – смягчилась я. – Повезло тем парам, которые однажды полюбили и смогли сохранить брак, дожив вдвоем до старости. Но ты вообрази, что ждет вас с Алексеем. Какие события произойдут за десять или пятнадцать лет, что тебе остались? После досрочного освобождения тебе так или иначе нельзя будет выезжать из наших краев. А если влепят новый срок, как Тоне? Да она одна, что ли! Помнишь Вию – как ей после червонца, спустя пять дней на свободе, впаяли еще четвертак? Наташа, будем честны: ты либо вернешься на малую родину пожилой женщиной, либо не вернешься туда вообще…
Всхлипнув, она вытерла горькую слезинку. Я знала, что вытаскиваю наружу ее закопанные страхи, что я жестока в своей правдивости, но решила идти до победного:
– А тут Хмельников. И он давно по тебе сохнет.