– Гляньте-ка, заговорщица пришла! – гаркнула она с порога. – Ну, я же враг народа! Мне, чай, и на старости лет не лень новую революцию устроить!
Юровский пододвинул ей стул. Ильинична кое-как опустилась, для пущей убедительности кряхтя и потирая спину. Посыпались вопросы.
– Вызывал меня особист какой-то зеленый, – доложила старуха, морщась. – Просил бумагу на Светку подписать. Мол, вот, бандеровка втерлась к нам и к начальству в доверие, обманывала нас, будто встала на путь исправления, а сама, шельма, собиралась офицеров перетравить цианистым калием. Откуда у ней, спрашиваю я особиста, столько цианистого калия, когда нас шмонают каждый день? И каким образом она собиралась травить начальство, тогда как мы кормим заключенных? На это особист ответить мне не смог. Говорю, зеленый он какой-то, врать еще не умеет. Я подпись ставить не стала, сказала ему, пусть что хочет со мной делает. А вот Алинка-то, похоже, подписала… Больно глазенки у нее услужливые были после того, как ее средь бела дня к тому же зеленому увели…
Мне было известно, что полковник обзавелся своими людьми среди малолеток, вохровцев, сук и придурков, но теперь я выяснила, что есть у него свой человек и среди законников. Последнее потрясло меня до глубины души: а как же, как же пресловутые воровские понятия?.. Как же непримиримая ненависть к администрации исправительно-трудовых лагерей и тюрем?
Однако Гриша Вологодский умудрялся жить на два дома. Как некоторые семьянины в глазах общества боготворят жен и детей, а сами тайком навещают по вечерам любовниц, так и Гриша во всеобщем понимании относился к клану Мясника, втихомолку сотрудничая с начальником стройки. Только если женатого привлекает в новой женщине еще не угаснувшая страсть и отсутствие бремени ответственности, то Юровский наудил вора на обещание скостить тому срок. А за спекуляцию продуктами в годы войны Грише дали немало.
Если бы законники узнали, что свой плетет интриги с начальством, Вологодский жестоко поплатился бы за свою ошибку. Поэтому урке обеспечили надежную конспирацию. Во-первых, встречи проводили либо наедине, либо с проверенными людьми (Гриша согласовывал их со всей строгостью). Во-вторых, Федя нарочно донимал его, звал к рельсу при любой возможности.
И все-таки называть Вологодского стукачом язык не поворачивался. Не достигли они пока с Юровским полного доверия. Договариваясь о чем-либо, они подступали друг к другу с опаской, с предельной осторожностью, выискивая в каждом жесте и слове скрытый подвох. Вологодский был мужчиной тощим, с грубым квадратным лицом, широко поставленными темными глазами и тонкой полоской редких усиков. Он держался недоверчиво и бдительно, но вместе с тем был явно уверен в своих силах, как могучий лось, забредший в волчьи угодья.
– Скажи мне прежде всего: Рома больше не претендует на Адмиралову? – накинулся на него Юровский, постукивая пальцами. – Вопрос закрыт?
– Закрыт, – напыжился законник, точно оскорбление нанесли лично ему. Если черные говорили, что игроки в расчете, значит они в расчете, какие еще могут быть вопросы?
– Хорошо, мне нужно было просто убедиться, – полковник нервно вертел карандаш. – Смородин заходил к вам после?
– Было дело, – кивнул Гриша. – Следующим вечером к нам в хату пришел и начал бузить, что договор не выполнили. Отпустили, типа, бабу, а должны были вальнуть! Но нам по хуй, сам рубишь! Петушка ему махнули, а больше мы ему ни хера не должны! Рома ему все растолковал, он вообще мастак растолковывать, ну и указал на дверь.
– Ясно. – Карандаш в руках Андрея с треском сломался. – А это правда, что Смородин обязан ему вторую женщину привести?
– Да вчерась подогнали, – ответил Вологодский.
Обескураженный, Юровский выпрямился. Ему никто не сообщал об очередном убийстве.
– Как подогнали? И что?..
– Да ниче, – отмахнулся Вологодский равнодушно. – Сначала Рома ей засандалил, потом и мы с корешами по кругу пустили.
– Где она сейчас? – Полковник зачем-то вскочил из-за своего стола.
– Ускакала, как отработала.
– Так что же, живая?.. – не веря, выпалил Юровский.
– Живая, живая, – ухмыльнулся Гриша. – У нее крепкая броня. Покрепче твоей Ходули будет…
Юровский сел обратно в кресло и налил им с Гришей коньяку. Вообще, он стал очень много пить. Мне он тоже предложил, но я отказалась.
– Кто она?
Они с Вологодским чокнулись и опрокинули стопки в горла.
– Вроде как Алкой звать. – Заметив по удрученному Андрею, что сведений недостаточно, Гриша призадумался. – Ну, знаешь, там такой бутон… Лезешь на нее, как в гору поднимаешься. Босс сам с ней еле справился.
Юровский мигом все понял. Фигура Аллы Ткачук напоминала круглое яблочко; заключенная девятого женского лагпункта доставляла документы в другие ОЛП. У нее имелись собственная лошадка и громкое прозвище Алка-давалка, полученное ввиду ее полной безотказности. Пышечка спала со всеми мужчинами, которые проявляли к ней хотя бы малый интерес.
– Покалечили?
– Немного, – неохотно признался Гриша. – Но жить будет.