Юровский замолчал, уставившись на свои скрещенные пальцы. Грудь его ходила ходуном. Собравшись с мыслями, он вполголоса промолвил:
– Если бы ты защитил Нину, я бы в долгу не остался.
– Если б я защитил ее, дядя, долг бы тебе гасить было не перед кем, – расхохотался Гриша.
Прошла неделя. Андрей так и не выезжал из Ермакова. Совещания он часто проводил прямо у себя в гостиной. Сегодня к нему приехали инженеры Енисейской экспедиции Желдорпроекта, чтобы обсудить поправки кремлевских специалистов в проект строительства. Они сидели и монотонно гундосили, пока речь не зашла о сроках, о том, что в 1951 году нужно сдать более 120 километров железной дороги, в том числе около 30 километров на участке трассы от реки Турухан до реки Большой Блудной и более 15 километров от депо Таз в восточном направлении…
– Товарищ полковник, в пятьдесят первом году никак не успеем, – сказал Савелий Журавлев. У него было длинное интеллигентное лицо, наполовину скрытое за массивными круглыми очками. – Мы предполагаем в следующем году уложить около пятидесяти километров главного пути и закончить возведение сорока постоянных и временных мостов…
– Почему не успеем? – вскинул Юровский брови.
– Сезон был трудный, – пояснил инженер. – Вам ли не знать! Весной грунт ушел в болота, готовые насыпи постоянно размывало, рельсовая колея давала опасный прогиб…
– Как и каждый год, – пожал плечами полковник.
– Да, мы бросили много рабочей силы на то, чтобы привести уже готовые отрезки трассы в порядок. Особую проблему составляют те участки, которые вообще никоим образом не поддерживаются. Вот лагпункт сдал сколько-то там километров, сложил вещички, бросил бараки и переместился дальше. А дорога остается, никто за ней не смотрит. Сколько нам заключенных приходится выделять на ремонт таких брошенок! И число этих брошенок постоянно растет! Немудрено, что темпы строительства существенно снижаются. Одни плывуны сколько проблем приносят…
По гостиной прошелся согласный рокот других членов экспедиции. Андрей смотрел на них с недовольством.
– Плывуны, – отозвался он эхом, озадачившись. – Когда трасса проседает то тут, то там, мы любим сваливать свои невзгоды на вечную мерзлоту и болота. Но вы уверены, что всегда и во всем виновато Заполярье? Вот скажите, Савелий Тимофеевич: повинен ли Север в том, что в мае прогиб произошел на двадцать восьмом участке?
Журавлев сморщил лоб и зашелестел бумагами, пытаясь вспомнить, что же случилось на 28-м в мае.
– Грунт там размывало и год назад, причем в том же самом месте, – подсказал полковник. – Тогда мы выписали предписание, чтобы бригады укрепили участок бетонными сваями.
– Так точно, – нашел специалист соответствующие пометки.
– Знаете, что они на самом деле там сделали?
– Что? – Журавлев подался вперед и натянул очки повыше.
– Они набили джутовые мешки мелким песком, завязали их и накидали в трясину. Они кидали, кидали, кидали, и вот встала она, наконец, трясина эта чертова, – вздохнул Андрей. – Дальше они путь отремонтировали и умыли руки. А потом, как вы верно сказали, собрали вещички и переехали на новое место, строить новый участок. К старому они теперь вроде как отношения уже не имели. А мешки тем временем гнили в земле целый год. Поздней весной снег начал таять, возникли паводки, двинулись плывуны. Песок из мешков вымыло, и на тебе – опять прогиб! Так кто же виноват, товарищ Журавлев, – Заполярье или бездари, которые не поставили бетонных свай, как от них требовали?
Юровский кипел от злости. Верочка трясущимися руками подавала инженерам чашки с чаем, и они слабо кивали ей в знак благодарности, вжавшись в стулья.
Больше всех переживал Журавлев. У него задергался подбородок.
– Виноваты, Андрей Юрьевич, – промямлил он, – не проследили, исполняются ли рекомендации…
– Савелий Тимофеевич, это были не рекомендации, а приказ, – поправил его Юровский, тем самым сгустив краски.
– Понимаю, – Журавлев неловко кашлянул.
– Той весной мы спали по несколько часов в сутки, переезжали с участка на участок и попросту вымотались, – заступился за коллегу Владимир Кулинич.
– Если бы поставленная задача тогда была выполнена, в этом году нам бы не пришлось восстанавливать двадцать восьмой участок и участки, подобные ему, – возразил начальник. – Ведь прогибов бы попросту не было. И черт знает сколько еще можно насчитать случаев туфты, о которых нам с вами никто не докладывал…
Казалось бы, Юровский должен был закрыть эту тему, однако он, ко всеобщей растерянности, только распалялся. Затравленный Журавлев опустил голову.