– Какое тебе домашнее задание задали? – полюбопытствовала я.
– Прочитать главу, – буркнул он неохотно.
– «Чапаева»? – с недоверием уточнила я, нахмурившись. – И как, интересно?
– Сойдет! – соврал Петя.
– А кто твой учитель? – продолжала я лезть не в свои дела.
– Смородина, – ответил Петя с непривычной теплотой.
Неужто сам с ребенком занимается?.. От удивления я чуть не швырнула в огонь свою туфлю, подвернувшуюся под руку. В деньки потеплее я переодевала в помещении собачьи унты на более легкую обувь.
– Что вы еще проходите, помимо литературы?
– Да все, что проходят в школе, – с растущим раздражением говорил Петя. – Конституцию, математику и это, как его, чистописание…
На том он демонстративно отвернулся.
Я поставила перед ним кружку. Зайцев потер озябшие руки под столом и кивнул в знак благодарности. Я стянула с себя одеяло и повесила его на спинку стула, не решаясь накинуть на спину мальчику. Спустя пару минут он, неловко передернув уголками губ, сам укрылся моим одеялом и отпил горячего чая.
Зайцев читал сосредоточенно и очень-очень медленно для ребенка его возраста. Пухлые обветренные губы шевелились, повторяя шепотом прочитанный текст, тонкий пальчик скользил вдоль строчек. Наверное, он с трудом вспомнил алфавит, когда приступил к занятиям…
Иногда казалось, что Петя уснул, однако вскоре страница все-таки переворачивалась; несколько раз он, розовея от смущения, просил меня произнести вслух какое-нибудь трудное слово или же пояснить его значение. Фельдфебельские усы – это какие? Что такое ватага? А дотошный – это тот, от которого тошнит?
Спустя час к нам постучали. Петя вскинул голову и вопросительно посмотрел на меня. Я пожала плечами, поскольку тоже не ждала гостей. Андрей вылетел в Свердловск28 на встречу с зампрокурора Бурановым – тот мог помочь по делу Евдокимова, которого уже перевезли в Красноярское управление МГБ…
Перед входом мялся Смородин. Это была наша первая встреча после той самой злополучной ночи, когда он попрощался со мной и бросил на растерзание законникам. Мы пару секунд буравили друг друга глазами, потом ему это надоело и он, отодвинув меня, втиснулся внутрь. Поздороваться не потрудился. Я тоже промолчала.
Подполковник обнаружил завернутого в кокон мальчишку и сразу весь как-то расслабился, разгладился и посветлел. Он снял заснеженную шапку-ушанку, стянул варежки, присел на корточки (так он мог разговаривать с подростком на одном с ним уровне, а не сверху вниз) и подмигнул ему. Надо же! Оказывается, он умел быть ласковым…
– Петр, я тебя по всему лагпункту ищу, – сказал Смородин журчащим, как струйки воды в фонтане, голосом. Но сейчас в его голосе не было притворства или язвительности. Одна только любовь. – Куда, думаю, запропастился!..
Смородин мельком проинспектировал обстановку: одеяло, растопленную печь, кружку с остатками чая, открытую книжку. Он с досадой сдвинул брови, повернув голову в моем направлении. Похоже, я недостаточно хорошо позаботилась о своем госте. Я, в свою очередь, тоже нахохлилась. Буду я еще после нашей распри перед ним пресмыкаться!
Воздух сам собой наэлектризовался. Почувствовав неладное, Зайцев тронул учителя за руку.
– Дядя Олег, я прочитал десять страниц, а ты задал семь, – сказал он, налившись самодовольством. Его широкие щечки очаровательно округлились, вмялись ямочки.
– Молодец, Петр! – жарко похвалил Смородин, потрепав его по плечу. – Твоя тяга к учебе заслуживает высшей похвалы! Вот что! Если дочитаешь роман за неделю – купим тебе велосипед.
– Правда? Не понты бьешь? – вскрикнул Петя и приоткрыл рот.
– Правда, немедленно закажем с материка! – с серьезным видом подтвердил подполковник. – Но ты давай хорошенько учись, догоняй одногодок и перегоняй их! Хорошо?
– Угу, – поспешил уверить Зайцев, взволнованно сглотнув. – Дядя Олег, мне тут нравится читать. Можно я буду у Ходули заниматься? В моей хате с утра хавло заливают! Балдеют по-черному!
– Петр, сколько раз просил, – огорчился Смородин, – никакой фени… Ну забудь ты эти паршивые словечки! Читай книги, учись! Русский язык так богат, а ты на этом низменном жаргоне выражаешься…
– Лады, – легко согласился мальчик. – А Ходуля че как?
Я едва сдержала ядовитую усмешку – такая борьба чувств отразилась на лице Смородина. Не мог Олег Валерьевич позволить, чтобы его драгоценный мальчик сблизился с человеком «самой гнилой породы». Кашлянув, он почесал затылок.
– У меня есть предложение получше, – подумав, нашелся Смородин. – Я предупрежу твоих соседей, что шуметь им категорически нельзя. Пусть всегда разговаривают шепотом, чтобы тебе не мешать. Дневальных заставлю следить. А распивать спиртное в режимной зоне вообще запрещено! Если увидишь, что достают бутылку, – мигом ко мне или к Чантурии. Ничего, установим порядок в вашем бараке! В своей постели всяко удобней, чем на складе, а?
– Не-е-е, дядя Олег! – оскорбился Петя. – Я, может, и девка29, но я тебе не кряква! Усек! Дуть на пацанов я не буду! Слышь!..