Записав, что рабочим подали на ужин постные щи, и убедившись, что миски моют с мылом, а отходы по окончанию трудового дня выбрасывают, инспекторы щелкнули ручками и убрали блокноты в портфели. Им оставалось посетить продовольственный склад, и на том проверка лагпункта №1 должна была завершиться. Полковник открыл перед членами комиссии дверь, пропуская их наружу. На улице к тому часу похолодало, поэтому непривыкшие к заполярным стужам прокуроры съежились под своими темно-синими шинелями, приподняли каракулевые воротники и нахлобучили шапки-ушанки до глаз.
Юровский не торопился вслед за всеми. Проводив замыкавших шествие Смородина и Евдокимова, он отпустил дверь и, на ходу разворачиваясь, прошагал ко мне. Я сделала вид, что сосредоточена на мытье посуды. Он очутился позади, и я ощутила исходившее от него тепло. Ильинична, собиравшаяся о чем-то поинтересоваться у начальника, осеклась. За спиной поутих звон посуды.
Склонившись к моему уху, Юровский прошептал:
– Вы так усердны. Не боитесь протереть дыру?
И правда, я полоскала эту миску минут пять – она была последней, а мне не хотелось стоять без дела на глазах московской комиссии.
– Ну надо же было притвориться, что на кухне следят за чистотой, – проронила я.
Юровский улыбнулся какой-то кривой мягкой улыбкой. Он не отходил. Я машинально продолжила купать чистую миску, каждой клеточкой тела чувствуя близость полковника и растущую неловкость на кухне. С локтя сполз закатанный рукав огромного свитера. Очень некстати – обе мои руки были вымазаны мылом. Юровский пришел мне на помощь, завернув рукав. Пальцы его скользнули по запястью и сразу же отстранились. Я порозовела.
– Не смог зайти к вам утром, – сказал он. – Как все прошло?
– Задавали много вопросов, – пробормотала я, рьяно натирая миску сухим полотенцем. – Не волнуйтесь, Андрей Юрьевич, мы лишнего не болтали и нашу доблестную администрацию не очерняли. Мы заверили делегацию, что подаем сахар каждый день, мясо через день, а рыбу нам поставляют исключительно свежезамороженную, отборную.
– Благодарю вас за содействие, но в этом не было нужды, – сразил он меня своим равнодушием.
Рукав опять предательски покатился вниз. Прежде чем я успела отложить зачищенную до скрипа миску и поправить его, Юровский, вскинув брови, вернул рукав обратно.
– Нина Борисовна, зачем вы носите вещи не по размеру?
– Моего не было, – пожала я плечами. Зря – кофта взялась за старое, и мне пришлось прижать локти к талии. – Да и знаете, я успела полюбить свой огромный свитер. Он не сковывает движения.
– Я вижу, – усмехнулся полковник.
Бах, звонко грохнула возле нас посуда. Встрепенувшись, мы повернули головы. Это Ильинична швырнула грязную чугунную сковороду к умывальнику и, будто бы не заметив наших вопросительных взглядов, преспокойно отошла к столу, чтобы попить кипяточку. Обрадовавшись, что работы прибавилось, я взялась за эту сковородку. Юровский упер руку в умывальник и продолжил:
– Передам Евдокимову, он раздобудет вам свитер поменьше. Будете в нем хотя бы посуду мыть, хорошо?
– Хорошо, – отозвалась я, физически ощущая какую-то пару сантиметров, что нас разделяли, и желая отстраниться, однако сторониться было некуда.
– А сейчас одевайтесь, – велел он. – Сходите вместе с нами на склад.
– Я? На склад? – невольно вырвалось у меня.
– Да, вы, – кивнул он. – Не беспокойтесь, вам не придется ни перед кем отчитываться. Настала очередь Степанова. А вы просто стойте и внимайте.
– И помалкивайте, – добавила я.
– Разумеется. Справитесь?
– Попробую.
Юровский еще пару секунд посмотрел, как я тру содой заросшую жиром сковородку, а потом вспомнил про прокуроров.
– Я у вас украду ее всего на полчаса, – предупредил он Ильиничну перед уходом, подмигнув старухе обоими глазами.
– Как угодно, – проворчала она.
Я вымыла руки, сняла фартук, накинула косынку и шубу. Пообещала, что домою посуду после того, как меня отпустят, но Шахло запротестовала, сказав, что все уберет и барак закроет сама. Ильинична не вмешивалась. Она угрюмо протирала стол, не размыкая губ-ниточек. Кипяток ее давно остыл. Гадая, почему она так странно себя ведет, я влезла в валенки.
Блуждая взад-вперед, чтобы согреться, члены комиссии томились возле кухни в ожидании. Если целый день они ходили по двое или трое человек, то на продуктовый склад делегация почему-то решила явиться в полном составе, вместе со своим руководителем – зампрокурора СССР полковником Анатолием Бурановым. Я задержалась у двери, почувствовав какой-то неприятный холодок в ногах. Но Буранов вопросительно посмотрел на меня, и я, боясь вызвать его недовольство, поспешила примкнуть к группе. Юровский пригласил всех следовать за ним, и мы направились к огромному бараку с продовольствием.