Прохожий полностью

–Какой смысл лгать человеку, который видит тебя насквозь?– вопросом ответила Марина.– Да, я сказала, кто я и зачем пришла. Призналась, что мне очень хочется увидеть магический баварский шар из золотого рубина. И мы с шаром были любезно представлены друг другу.

– Ф-фу, – с облегчением выдохнула художница. – Значит, они нормально отнеслись к этой мистификации?

– Нормальнее некуда. Мадам спокойно так сказала, что их постоянно пытаются ввести в заблуждение. Я-то боялась, что она в драку полезет.

– Ну и чем все кончилось?

– Я заказала прибор для очистки ауры. Мне дали бутылек со священным уксусом и кучу ценных советов. Обещали позвонить. За сеанс ничего не взяли.

– Леонид не берет денег за свои видения. В этом тандеме зарабатывает Клавдия. В общем, обошлось?

– Не считая того, что я всю ночь не спала, ворошила прошлое, – обошлось, – безрадостно подтвердила Марина. – Чувствую себя ужасно, как при похмелье. Голова кружится.

– Потому что ты была в контакте с уникальной вибрацией, – ответила Александра. – Так объясняла Клавдия.

– Тут не над чем шутить! – сердито одернула ее подруга. – Мне не до шуток.

– А я не шутила. – Художница никогда еще не слышала, чтобы Марина, готовая иронизировать над всем подряд, говорила так мрачно и серьезно. – Кстати, ты составила мнение насчет баварского шара?

Попав на знакомую почву, собеседница заметно воодушевилась, стряхнув с себя хандру.

–Это безусловно старый золотой рубин! Глушеное смальтовое белое стекло, окрашенное золотом, растворенным в царской водке и обработанным хлористым оловом. Воссозданный в конце семнадцатого века античный рецепт рубинового стекла. Из мастерской Кункеля вышел этот шар или нет, но они с этим великим химиком – современники. И это точно баварское изделие, потому что представляет собой массив. Если шар разбить, осколки и на сколах будут рубиновые. В Саксонии изготовляли более доступный и дешевый золотой рубин, используя технику нацвета, то есть покрытия готового изделия цветным напылением. Ну, и русский золотой рубин, рецепт которого привез Ломоносов, тоже имеет свои отличительные черты. Нет, этот шар – настоящий баварский!

– Сколько он может стоить, как думаешь?

– Немало, – уклончиво произнесла Марина. – Но на такую вещь требуется особый покупатель. Ладно, мне пора немного поработать. Спасибо за ценное знакомство!

Она так резко свернула разговор, что Александра не успела ничего ответить. Едва художница отняла от уха замолчавший телефон, пришло новое сообщение. На этот раз писал Мусахов. «Доброе утро, деточка, если ты встала, приезжай, жду. Дядя Ваня».

Александра немедленно принялась одеваться.

В магазине оказались клиенты. Пара средних лет, пребывая в легком остолбенении, слушала вдохновенные объяснения Мусахова по поводу приглянувшегося им пейзажа. Торговец картинами превосходил сам себя, из чего Александра сразу сделала вывод, что он сбывает залежалый товар. Сухонький старичок в спортивной куртке и вязаной шапке с помпоном ждал своей очереди, восседая на диване и пристроив на тощих коленях плоский прямоугольный пакет. Очевидно, он явился сюда не покупать, а продавать. Александра знала, что Мусахов берет полотна на реализацию, и сама иногда приносила ему что-нибудь на комиссию. В соседнем помещении, где находились товары для художников, раздавались голоса. Туда она и направилась, предварительно кивнув Мусахову. Тот ответил ей заговорщицкой улыбкой и продолжил очаровывать покупателей.

Окинув взглядом двоих мужчин, стоявших перед выставкой с уцененными товарами, Александра тут же убедилась, что никогда их не видела. Это было неудивительно – она все реже вращалась в среде художников, ее окружением стали продавцы и покупатели живописи, а не ее творцы. Она подошла к окну, с видом в переулок, и стала ждать, когда в магазине звякнет латунный бубенец над дверью. Это будет значить, что кто-то вышел и Мусахов освободился. «Или кто-нибудь, напротив, придет. – Александра глядела на прохожих. – Магазин процветает. Дядя Ваня часто жалуется на застой в торговле, но он же сравнивает с девяностыми и нулевыми годами. Утверждает, что после две тысячи восьмого года, когда рухнул весь мировой арт-рынок, он почти ничего не зарабатывает. Но завистников у него по-прежнему столько, что в это как-то не верится».

Покупатели, говорившие до ее прихода довольно громко, замолчали, когда она появилась в торговом зале. Но Александра стояла спиной к ним, у окна, так неподвижно, что они возобновили прерванный разговор, правда, потише. Художница не особенно прислушивалась, но внезапно до нее долетело знакомое имя. Она с трудом сдержалась, чтобы не обернуться, и теперь слушала очень внимательно. Упомянули Аристарха Сазонова, отца Нины.

– Да как это может быть? – спрашивал один приятель. – Аристарх под домашним арестом?! За убийство жены?!