– Альберт, – просто ответил Мусахов. – Я же тебе сказал, у него особенные способности. В общем, эти работы ничего нового в общую копилку Гончаровой не внесли, и некоторые решено было продать на сторону. И я купил через Альберта. История, как видишь, другая, а исход один. И вот это как раз нехорошо.
– Чем же это нехорошо? – не без яда осведомилась Александра. – Альберт Ильич в своем роде гениален, как я поняла.
– Он еле ноги таскает, вот чем нехорошо, – бросил Мусахов, поднимаясь с дивана. – Был конь, да изъездился. Я тоже едва хромаю. Нам для наших дел нужен молодой энергичный компаньон. Так что сегодня у тебя были смотрины. Ты Альберту понравилась, он мне шепнул.
Мусахов подошел к входной двери и запер ее. За двадцать пять лет общения он делал это впервые на глазах у художницы. Обернулся:
– А сейчас я покажу тебе свои запасники! У нас хоть и не Третьяковка, но кое-чем располагаем! Идем, это в подвале.
Легендарные подвалы Мусахова, о которых Александра слышала немало баек самого разного рода, были загадкой для всей Москвы. Говорили, что они набиты сокровищами, говорили, что там штампуют фальшивки, говорили, что этих подвалов попросту нет. Никто никогда там не бывал, но слухи откуда-то все же брались. Не исключено, что их распространял сам торговец картинами, который управлял своим бизнесом с поистине макиавеллиевской хитростью. Как он зачастую говаривал Александре, лучше дурная слава, чем никакой.
Александра поднялась с дивана, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Некстати вспомнился погибший отец Максима Богуславского, штамповавший свои фальшивки именно в этих подвалах. «Если я туда войду, – думала художница, следуя за Мусаховым в подсобное помещение, – обратного пути для меня уже не будет». Но никакая сила не могла бы ее сейчас остановить. Александру влекло то чувство, что управляло ее судьбой всю жизнь – любопытство.
– Итак, моя милая… – Дойдя до конца коридора, Мусахов остановился перед низкой железной дверью и достал ключ из нагрудного кармана вельветовой куртки.
Александра нашла в себе силы улыбнуться:
– Так назывался один детективный роман, который я когда-то читала. Кажется, Чейза.
Мусахов поморщился, вкладывая ключ в скважину:
– Терпеть не могу детективы, вечно какие-то ужасы. Осторожно, там лестница.
И потянул на себя дверь, из-за которой на художницу взглянула тьма.
Телефон в подвале не брал, и Александра разом получила все сообщения за два с лишним часа, когда поднялась обратно в магазин. Художница чувствовала себя опьяненной, все чувства, включая чувство опасности, притупились. По просьбе Мусахова она поставила чайник и, ополаскивая кружки, просмотрела почту и вотсап. Игорь Горбылев прислал ей несколько одинаковых сообщений, степень его нетерпения обозначалась количеством вопросительных знаков в конце. «Саша?» «Саша??» «Саша???»
Александра быстро набрала несколько слов, назначая личную встречу без Эвелины. Ответ пришел через минуту. Игорь согласен был встретиться в любое время и в любом месте, сегодня не было торгов. Припомнив, что в девять вечера она должна была зайти к Максиму Богуславскому, Александра назначила встречу в кофейне на Большой Бронной часом раньше. В ответ аукционист прислал цветочек.
Она вернулась в магазин, поставила поднос на прилавок и подала кружку хозяину. Мусахов расположился на диване, Александре не сиделось. Она медленно прохаживалась по магазину, скользя взглядом по картинам, которыми были сплошь завешаны стены. За два с половиной часа художница испытала больше впечатлений, чем за двадцать пять лет своей карьеры в качестве эксперта и реставратора.
– У тебя такой вид, будто ты что-то потеряла, деточка, – подал голос Мусахов, отрываясь от кружки.
– Отвечу банально. – Александра остановилась посреди торгового зала. – Веру в людей.
Торговец картинами расхохотался так бурно, что чай выплеснулся ему на колени. Отсмеявшись, он извлек из кармана куртки смятый носовой платок и вытер выступившие на глазах слезы. Затем встряхнул платок и накрыл пятно на брюках.
– Поздновато, Сашенька, поздновато… Впрочем, у каждого комиссионера свой стиль. Еще неизвестно, кто в итоге зарабатывает больше: пройдоха без моральных устоев или посредник, который еще не забыл, что такое совесть. Я много раз видел, как ты теряла большие деньги из-за того, что не хотела поступиться принципами. И другие это видели. Поэтому тебя ценят, за это платят. Именно такой человек нам с Альбертом и нужен. Кроме того, ты умеешь молчать! А наши дела требуют тишины. И ты никому не должна говорить, что работаешь на меня или знаешь Альберта. Даже имен наших не упоминай!
– Все это понятно, но что я должна делать? – резко, почти невежливо спросила Александра.
Мусахов потер брюки платком и поморщился.
– Пойду переоденусь, – заявил он, будто не услышав вопроса. – Покупатели увидят мои мокрые штаны и неправильно поймут. Я сейчас.
