— Фигура на носу моего корабля вовсе не является предупреждением для Летних Фейри, мисс Шоу. Она не предназначается для того, чтобы показать им мою неприязнь к их виду или культуре. Моя любимая Селеста была пронзена на носу моего корабля, затем окаменела на том же месте и, наконец, превратилась в фигуру, как напоминание мне о могуществе и жестокости Королевы.
— О Боже мой.
— Нет, мисс Шоу. Не Боже, а Королева-Капитан Пиратского Флота. Королева-Акула. Баньши Аркадианского моря. У неё много имён, и её жестокость не знает границ.
Я покачала головой.
— Значит, та женщина на носу вашего корабля настоящая…
— Настоящая и окаменевшая.
— Она… мертва?
— Если бы она была мертва, я, возможно, смог бы ей помочь. Но я не могу снять трансформирующее проклятие, наложенное на неё Королевой. Поверьте мне, я пытался. Единственный известный мне инструмент, который может вернуть мою Селесту — это этот самый трезубец, потому что его тёмная и порочная магия — та же самая, что течёт по венам Королевы.
— И если я дам вам трезубец, вы воспользуетесь им, чтобы вернуть корабль и спасти свою команду от их проклятия?
— Я даю вам слово.
— Капитан… даже вы должны понимать моё недоверие.
— На самом деле, я понимаю. Вот почему я не жду благотворительности. Я готов заключить с вами соглашение, если вы согласитесь.
— Какого рода соглашение?
— Должно же быть что-то, чего вы хотите, возможно, способ вернуться на Землю или безопасный проход для вас и ваших друзей из самых опасных уголков этого Аркадианского моря.
Я помолчала и посмотрела на него, обдумывая его слова. Я уже давненько не думала о возвращении на Землю. Как ни странно, возвращение туда больше не казалось мне приоритетным, особенно после всего, что происходило здесь.
— Я не хочу возвращаться, — сказала я.
— Нет? И куда бы вы хотели, чтобы ветер унёс вас?
Я подняла глаза и встретилась взглядом с Мордредом.
— Я хочу пойти к ней, — сказала я.
— Да, — сказал он, кивая. — Я видел, что у вас на лице написано «дурацкая затея».
— Дурацкая затея?
— Скажите мне, мисс Шоу. Чего вы надеетесь достичь визитом к Королеве?
— Я не уверена, но мне нужно с ней поговорить.
— И тем самым вы приближаете её к тому, чего она тоже жаждет.
— К трезубцу? Откуда вы знаете, что она хочет его себе?
— Она жаждет не трезубца… а вас. Оставьте свои вопросы при себе, у меня нет ответов. Но знайте, что привести вас к ней может сулить лишь дурные последствия.
— Отвезите меня к ней. Вот чего я хочу. А ещё я хочу, чтобы мы с друзьями могли переночевать в уютном месте, без рыбьих потрохов и слизи.
— Я уже говорил вам, что мой корабль — не роскошное судно.
— Нет, но я уверена, что вы сможете что-нибудь придумать.
Он внимательно наблюдал за мной, изучая мои глаза.
— И как только я доставлю вас к Королеве, что тогда?
— Я не знаю, как использовать трезубец, чтобы снимать проклятия, но если вы знаете как, то я позволю вам использовать его для этого… и только для этого.
Глаза Мордреда сузились. Мгновение спустя он протянул мне руку.
— Вы получили корабль, мисс Шоу, и мы договорились.
Я поколебалась, прежде чем пожать ему руку. Мои сомнения сжались как змея в моей груди, когда я взяла его за руку, но обнаружила, что она была смертельно холодной. Я чувствовала, что совершаю ошибку, как будто заключаю сделку с дьяволом. Но правда заключалась в том, что мы никогда не добрались бы до Королевы без помощи Мордреда… И его история тронула струны моей души.
Если это правда, если на носу корабля действительно была фейри, то я хотела помочь ей так же, как хотела помочь остальной команде.
Наверное, я просто ничего не могла с собой поделать, и, возможно, это наивно с моей стороны, но что сделано, то сделано — Мордред доставит нас к Королеве.
Глава 8
На корабле Мордреда было всего три настоящие каюты, и одна из них принадлежала ему. Ещё одна каюта принадлежала Серене, его первому помощнику, а ещё одна — боцману. Их обоих выгнали из их комнат, чтобы освободить место, оставив две каюты, которые предстояло разделить между… тремя людьми и одной водной пикси.
Бабблз вернулась во время моего разговора с Мордредом. Она пряталась в волосах Делоры, пока мы с капитаном разговаривали, а затем оставалась в укрытии, пока шли приготовления к тому, чтобы устроить нас на сон в настоящих каютах. Она показала себя, только когда мы втроём оказались в одной из кают.
Блэкстоун был в другой, один. Он предложил переночевать в карцере, чтобы у нас с Делорой была настоящая кровать, но я отказалась; я не хотела, чтобы он спал в клетке, как бешеное животное.
В каюте, которую мы с Делорой собирались делить, стояла кровать и имелся наскоро приготовленный гамак. Это была каюта Серены, которая, к моему удивлению, оказалась более спартанской, чем я ожидала. Я думала, что здесь должны были быть красивые простыни, или ковёр, или, может быть, даже картина на стене.
В конце концов, фейри любят красивые вещи.
