— Ты можешь говорить тысячу обидных слов, и тысячу раз будешь прав, но все твое негодование — ничто в сравнении с тем, как сильно я ненавижу и презираю себя за то, что не смог ее уберечь.
— Ты заслуживаешь худшего, — гордо вскинул голову Элл. — И терзания твоей совести меня не трогают. Я хочу, чтобы ты мучился и страдал до конца своих дней!
Касс поднял на Владыку побледневшее лицо, на котором теперь неестественно ярко сияли его зеленые глаза.
— Ты можешь быть доволен. Я мучаюсь, — в голосе Касса зазвучал металл, и сущность нелюдя полезла наружу, подталкиваемая яростью и болью. — Я живу во мраке три проклятых Эрэбом года со дня ее смерти. Это не ты нашел ее обезображенное тело, не ты смотрел в искаженное болью и мукой любимое лицо, не ты хоронил ее своими руками, не тебе по ночам снятся ее мертвые глаза… Ты говоришь, что смирился с ее выбором? У тебя короткая память, светлый. Ты простил нас, только лишь когда узнал, что она ждет ребенка, а до этого ты столько лет запрещал ей видеться с тобой! Разве тебя интересовало, что каждый гребаный день она страдала от разлуки с братом? Всему виной твоя гордость, неборожденный! А от тебя и требовалось-то всего лишь принять того, кого любила твоя сестра. Неужели это было так сложно?
— Это моя кара, нести на себе боль за ошибки прошлого, — закрыл глаза Элладриил. — Думаешь, я не виню себя за это? Я столько раз думал о том, не будь я так надменен и глуп, она могла бы приехать и ожидать рождения сына в Таоррисинне. Она и малыш могли быть живы…
В абсолютной тишине мужчины тоскливо и обречено глядели друг на друга. Слова были лишними: проживая одну невыносимую боль на двоих, они понимали друг друга без слов.
— Зачем ты приехал, Kethavel? — тяжело вздохнул Элл и, сгорбившись под тяжестью навалившихся на него воспоминаний, пошел к лестнице, ведущей в Aina Sant[52].
— Я приехал просить твоей помощи, Meletyalda, — двинулся за ним следом Касс.
— Это что-то важное, раз ты не побоялся моего гнева? — заложив руки за спину, Элл остановился на верхней ступени, потухшим взглядом всматриваясь в буйство зелени и красок. — Впрочем, ты никогда ничего не боялся.
— Мне необходимо найти в Айвендрилле одну женщину.
Элл резко повернулся и, высоко вскинув бровь, поинтересовался:
— Какую женщину?
— Мою жену, — на лице Касса не дрогнул ни один мускул, когда негодующий владыка отшатнулся от него, как от зачумленного.
— Какой же короткой оказалась твоя скорбь, Kethavel, и как жалок ты в моих глазах!
— Это не то, что ты думаешь, Элл, — нахмурился Касс.
— А что я должен думать? — повысил голос Владыка. — Эльфы хранят верность погибшей паре до конца своих дней! Всего три года прошло с ее смерти, а ты уже нашел ей замену?
— Я не собирался больше жениться, — поморщился Касс. — Это было единственным условием Магрида, при котором я смогу попасть на могилу жены и сына.
— Что?! — перекосился от ярости Элладриил.
— Магрид отобрал у меня Туманные Дубы и потребовал жениться, в противном случае место с могилой Эории обещал превратить в пашню и засеять зерном. Я пытался много раз пробиться сквозь магический щит, выставленной Магридом, но у меня ничего не получилось. Он сильнее меня, ты же знаешь. Мне не оставили другого выбора, Элл, — тихо проронил Касс.
— Он совсем спятил?! — взревел Элл. — Что эта многорукая тварь себе позволяет? Я еду с тобой в Аххад, — порывисто вскинулся светлый Владыка.
— Остынь, Элл. Ты не имеешь права вмешиваться в дела другого государства. И ты только впустую будешь сотрясать воздух: Магрид никогда не меняет своих решений. К тому же уже поздно — я уже женат. И мне во что бы то ни стало необходимо найти свою жену. От этого может зависеть не только жизнь Аххада, но и Айвендрилла, Греммодра, Сопределья, да и всего нашего мира в целом.
— Что происходит? — тревожно прищурился Элл.
— Не могу утверждать точно, но впечатление, что кто-то вознамерился нарушить равновесие, а затем сорвать печать Раннагара. В Грэммодре внезапно начался мор, а стоило мне жениться, мою супругу попытались убить наемники-зургары. Я не уверен, но мне кажется, что Роан действовал не один, он был лишь послушной игрушкой в руках умелого кукловода, и Эорию убили по его приказу. Прервется мой род, и цель будет достигнута. Я склонен думать, что Магрид был прав, когда так спешил озаботить меня наследником.
Элладриил долго и напряженно молчал, глядя куда-то впереди себя, потом, развернувшись к Кассу, поинтересовался:
— Что твоя жена делает на территории эльфов?
— Мы поссорились, — опустив глаза, соврал Касс. — Она обиделась и сбежала от меня.
— И как ты предлагаешь мне ее искать?
— Я привез с собой слепок ее ауры из брачной книги, — герцог полез в карман за привезенным листком. — Все эльфы способны видеть и чувствовать ауры. Размножь оттиск и разошли во все концы Айвендрилла.
— Хорошо, — согласно кивнул Элл. — Выйдешь от меня — отдай слепок Итилгилу. Я дам тебе знать, когда мы ее обнаружим.
— Спасибо, — тихо обронил Касс, наблюдая за задумчиво хмурящимся Эллом.
