— Как думаешь, меня он тоже не пустит на ее могилу? — неожиданно поинтересовался светлый Владыка.
— Как вариант, пока не найдешь мою жену — нет, — криво усмехнулся дель Орэн. — С Магрида не убудет.
— Манипулятор красноглазый, — зло выругался Элл. — Не понимаю, как ты вообще можешь ему служить?
— Он и правда немного сумасброден и эксцентричен, как и все великие, — спокойно посмотрел на Элладриила Касс. — Но как истинный правитель, он прежде всего думает о выгоде государства, и этим он от тебя ничем не отличается.
— На что ты намекаешь? — обиженно повел бровью Элл.
— Разве ты думал о чувствах Эории, когда пытался выдать ее за сына короля лесных эльфов? Этот брак был выгоден тебе, но я говорю тебе это не для того, чтобы упрекнуть.
Светлый Владыка печально вздохнул, устремив взор на залитый солнцем сад.
— Красиво, — Кассэль подошел к эльфу, почти касаясь его плечом. — А в Аххаде осень.
— Она любила осень, — горестно выдохнул Элл. От его ног поползло яркое теплое свечение, разливаясь по земле сияющей лужей, одевая вечно зеленый сад в золото, багрянец и пурпур. Налетевший ветер мягко засвистел в кронах, и золотисто-желтые, красные и рыжие кораблики листьев с тихим шорохом стали осыпаться на землю, устилая пожухлую траву разноцветной палитрой осени.
— Mi ore Silivren iavas?[53] — осторожно спросил Касс.
— Mi amin ore — Eathari[54], — светло улыбнулся Элладриил. — Нежная и стойкая, как пробивающийся сквозь снег первоцвет, такой слабый и такой сильный в своей беззащитной и хрупкой красоте.
— Я рад за тебя, — грустно улыбнулся Касс. В его душе давно уже не жили ни осень, ни весна, ни лето, только черная пустота и мрак.
— Ступай, Kethavel, — легко повел рукой светлый Владыка. — Не теряй времени. Передай Итилгилу мой приказ помочь тебе.
— Tenna' ento lye omenta, otorno[55]. — мягко коснулся его плеча Касс.
— Пусть твои тропы будут зелены, брат. Обещаю, что найду и верну твою жену, — тепло обнял его на прощанье Элладриил.
Касс вышел из зала и напоролся на острый, озлобленный, ненавидящий взгляд Итилгила, подобно хищному коршуну затаившемуся у стены.
— Рад видеть тебя, Итилгил, сын Малроха, — сдержано склонил на бок голову Касс.
Итиль сложил губы в пренебрежительной усмешке и желчно выдавил из себя:
— Не могу тебе ответить тем же, Kethavel. В следующий раз твой маскарад меня не обманет.
— В следующий раз мне не придется скрывать свое лицо, Итиль. Мы с Владыкой уладили наши разногласия.
По лицу Итилгила прошла злая судорога и крылья его породистого носа яростно раздулись, натужно выпуская воздух.
— Значит, у Владыки более короткая память, чем у меня, раз он простил тебя.
— Я ни в чем не виноват перед тобой. Так решила Эория. Это был ее выбор, — спокойно возразил Касс.
— Мне обещали ее с детства, — раздражено рявкнул Итиль. — Ты не имел права смотреть на чужую невесту. Если бы не ты — она была бы жива и сейчас была бы со мной.
Касс устало выдохнул, не желая больше продолжать неприятную и бессмысленную беседу.
— Я не собираюсь перед тобой оправдываться. У меня для тебя дело государственной важности. Владыка отдал приказ помочь мне, — Касс протянул эльфу листок с аурой Оливии. — Оттиск необходимо размножить в лахусе и передать во все концы Айвендрилла.
Итиль гневно выдернул из рук Касса бумагу и, приложив к ней ладонь, считал ауру.
— Чья она? — бледное, как мел, лицо Итилгила вытянулось, отчего его заострившийся нос стал выделяться еще отчетливее.
— Тебе знакома эта аура? — впился в него взглядом Касс.
— Нет, — сипло выдавил из себя Итиль. — Просто она женская.
— Женская, — согласился Касс. — Вы должны найти женщину.
— А если эта женщина не желает, чтобы ты ее нашел? — вздернув подбородок, надменно изогнул бровь Итиль.
— Эта женщина — моя жена, — Касс бесстрастно посмотрел в лицо эльфа. — И по закону, она обязана жить рядом cо своим мужем.
— Тебе сообщат, Kethavel, если мы ее обнаружим, — Итилгил окатил Касса ледяной волной презрения и, развернувшись, пошагал прочь.
Выйдя из дворца, эльф прошел зеленый лабиринт и, добравшись до самшитовой беседки, уткнулся лбом в одну из обвитых плющом колонн.
— Ollwë, manan le uqua la quenta amin?[56]
Развернув листок, Итиль долго смотрел на оттиск, не решаясь что-либо сделать, потом достал из-за пазухи пузырек с соком вечного дерева Асаир и, капнув на страницу каплю, вплел в отпечаток лишние линии, меняя ауру. — Ni ilqua o' tyar vorime[57].
Ли вернулась во дворец, когда на Таоррисинн уже спускались сумерки, затапливая улицы вечнозеленого города лиловой туманной дымкой.
Подпрыгивая от удовольствия, девушка понеслась в сторону дола Пяти Секвой, где в это время обычно собирались ее друзья из ольдта.
День выдался таким замечательным, что Оливии хотелось петь в буквальном смысле, даже несмотря на то, что голоса у неё отродясь не было, и в обители, когда воспитанницам приходилось петь утренние ипакои, от ее вытья сестры Всевидящего частенько закатывали глаза и едва не падали в обморок.
