Всю дорогу Оливия с Итилем тревожно оглядывались по сторонам, и только когда ящеры приземлились на крыше Silm' alos, друзья наконец смогли спокойно вздохнуть.
Вард выставил во дворце усиленные посты охраны, и только к вечеру Оливия, убедившись, что светлому Владыке ничего не угрожает, зашла к нему в зал Imirin Ol[75], чтобы поговорить.
Отложив в сторону бумаги, Элл стремительно вышел из-за стола и протянул руки вошедшей в комнату девушке.
— Хорошо, что ты зашла, — улыбнулся правитель. — Я как раз собирался идти за тобой.
— Что-то случилось?
— Все хорошо, — заметив, как напряглась спина Оливии, тут же успокоил ее эльф. — Я просто хотел сказать тебе спасибо. В Дорэнриэнне ты спасла всем нам жизнь.
Оливия неуютно сжалась и сконфуженно потупилась.
— Это моя работа. Ты прости, что накричала на тебя в лесу. Я просто испугалась за тебя очень сильно. Это чудо, что там был проход к гномам, и…
Элладриил легко накрыл ладонью губы охотницы и осторожно приподнял за подбородок ее лицо.
— Ты правда испугалась за меня?
Ли заворожено уставилась в ставшие удивительно яркими, словно звезды, глаза Владыки.
— Конечно, испугалась, — наивно моргнула она. — Ты мог погибнуть.
— Ты тоже могла погибнуть, — тихо вздохнул Элл.
— Наверное, могла, — нехотя согласилась Оливия.
— Почему ты никогда не думаешь о себе, Eathari? — грустный голос Элладриила мягкой теплой волной коснулся ее лица, и Ли лишь растерянно пожала плечами, не зная, что ответить эльфу. — Благодаря тебе я могу смело считать сегодняшний день своим вторым днем рождения, — усмехнулся он.
— Ну, извини, — решила отшутиться Ли. — Подарка я тебе не приготовила. Пою я ужасно, на инструментах играть не умею…
— Тогда подари мне этот вечер? — ласково коснулся ее щеки Элл. — Танцевать ведь ты умеешь?
— Я не знаю… — неловко замялась охотница.
— Просто соглашайся, — захватив тонкие ладони Оливии, Элл прижал их к своей груди, неотрывно следя за сменой эмоций на лице девушки. — Пожалуйста.
Ли не знала, куда деться и что сказать, когда Элладриил подвел ее к хрустальной стене и замер за ее спиной у огромного, оплетенного стеклянными цветами зеркала.
— Это плохая идея, — посмотрев на свое отражение, отвернулась охотница. Рядом с похожим на сияющий луч света Элладриилом, она показалась себе бледной растрепанной поганкой.
— А по-моему, это замечательная идея, — загадочно шепнул эльф, проводя ладонями по голове и рукам Оливии.
Как зачарованная, Ли смотрела на свое волшебное преображение: волосы, сплетенные в косу, вдруг мягкими волнами рассыпались по плечам, лоб украсила тончайшая серебряная диадема, усыпанная, словно каплями росы, сверкающими бериллами, наряд воина превратился в тончайшее белоснежное платье, при малейшем движении менявшее оттенки — то отливая нежностью цветущих яблонь, то мягко поблескивая лунным серебром, то мерцая манящим таинством вечерних звезд.
— Ты прекрасна, Eathari, — Элл потянул совершенно растерявшуюся Оливию в центр зала, и из пустоты полилась тихая чарующая мелодия свирели, оплетающая тела мужчины и женщины паутиной своих завораживающих звуков.
Оливия и забыла, когда танцевала последний раз, чувствуя себя такой красивой и женственной. Умелые руки Элладриила непринужденно вели ее по залу, и ноги девушки, казалось, сами собой повторяют за эльфом все движения, вспоминая цепочки шагов и повороты.
Элл вдруг остановился и, обхватив ладонями лицо Оливии, осторожно коснулся губами ее губ.
— Amin mela lle, Ollwë[76], — прошептал эльф, лихорадочно сверкая синими глазами. — Amin mela lle, Eathari.
— Не надо, — отчаянно затрясла головой Оливия. — Пожалуйста, — непрошенные слезы больно обожгли глаза, и она вскинула ладонь, чтобы закрыть рот эльфа, заставив его замолчать.
— Я люблю тебя, — мягко и терпеливо повторил Элладриил. — Это не блажь, не игра, это мое сердце говорит с тобой на языке любви, — мужчина пылко приложил дрожащую ладошку охотницы к своей груди. — Ты свет моих глаз, услада моего сердца, ты тепло моей души. Выходи за меня, моя Eathari.
— Я не могу. Не могу! Не могу!!! — закричала Оливия, закрывая руками залитое слезами лицо.
— Почему? — Элл обнял ее, пытаясь прижать к себе и успокоить.
— Поэтому, — резко оттолкнув эльфа, Ли стянула с плеча платье, демонстрируя черный, похожий на клеймо символ, въевшийся в ее кожу.
Элладриил потерянно посмотрел на метку, перевел измученный взгляд на бледное лицо девушки и, коснувшись кончиками пальцев ее дрожащих губ, выдохнул:
— Знак «сента»…
Отчаяние каленым железом жгло душу Оливии, ей хотелось выть — упасть на пол и, свернувшись калачиком, скулить, как побитой собаке. Почему все так в ее жизни? Зачем он сказал, что любит? Умный, добрый, красивый мужчина любит ее, а она не может ответить ему взаимностью… она ничего не может… она бессильна что-либо изменить!
— Зачем? — с затаенной болью в голосе спросил Элл. — Зачем так? — касаясь знака связи, горько спросил он. — Это дикость — привязывать к себе женщину таким способом. Это пережиток прошлого… так в темные времена защищались от эгрэгоров, но теперь… Зачем? Как ты могла согласиться на такое?
